mimansa

Колонка автора: Вечный список дел

Sun, 31 Aug 2008 16:01:26 GMT

If you could live forever how would you spend your time?

Умер бы!

Дед

Mon, 25 Aug 2008 04:35:18 GMT

Черт бы побрал эти июльские дожди. Сидеть в тростниковых зарослях Джуббы и кормить пиявок, толстых отвратительных пиявок! Сколько еще здесь торчать по горло в воде? Пиявок он не любил с детства. Это были неприятные и малопонятные животные. Казалось, что точку их стояния облепили миллионы коричнево-черных чудовищ, жаждущих только одного - их крови. Еще большую опасность могли представлять собой крокодилы, но пока их не было заметно. Зато москиты и другие насекомые огромными тучами вились над головами. Снять москитники просто было невозможно. А до вечера еще долго, даже шевелиться небезопасно.

Выгоревший за лето вихор и иссиня темное загорелое тельце десятилетнего мальчишки мелькало среди разросшихся кустов ивняка у старого противотанкового рва.

- Ага, вот еще одна тварь, ишь как вертится, а как плывет-то. Надо найти кусок проволоки. Сейчас я тебя подцеплю!

Он резко выдернул проволоку с кольцом и пиявка, лишенная своей законной среды обитания плюхнулась на глиняный берег у его ног.

- Как же она всасывается? Пьет кровь, а, если выпьет всю? Бр-рр!

Он камнем стукнул по этой страшной отвратительной твари.

Все было как обычно. Дежурный по части позвонил рано утром и передал телефонограмму. Его срочно вызывали на сборы, машина вышла. Жена, за многие годы привыкшая к его внезапным вызовам, командировкам и тревогам, быстро приготовила перекусить, поцеловала в щеку и поинтересовалась, когда он вернется.

- Скоро, - сказал он, заглянув в комнату сына, - очень скоро.

Честно сказать он и сам не знал куда и зачем его вызывали, все зависело от поставленной задачи. Услышав шум подъехавшей к дому машины, поспешил вниз.

В учебном центре на полигоне было пустынно. Лишь несколько автомобилей, стоящих перед зданием оживляли обстановку. В классе уже собралась их группа. Он жестом попросил всех сидеть, поздоровался и занял свое место. В класс вошли четверо. Один - командир их группы и трое в штатском. Судя по поведению, достаточно высокопоставленные чины из столицы.

- Так, кажется предстоит работа. Интересно, где? Куда их пошлют на этот раз?

Командир прошел к нему и сел рядом.

- Все нормально?

- Да, командир.

Из-за стола встал один из прибывших.

- Ваш куратор Иван, - обозначил он жестом поднявшегося широкоплечего человека.

В представленном им человеке ощущалась сила и уверенность в себе.

- Задача. Переодеваемся для средних широт. Всем сделать прививки. Самолет готов. Уточнение задачи на месте. Вопросы? Приступить к выполнению.

- Да, не густо, скорее пусто. Средние это хорошо. Иван? Да он такой же Иван как я Христофор Колумб. Впрочем, какая разница?

Через несколько часов полета автобус с задрапированными веселенькими занавесками окнами принял группу из девятнадцати человек и бодро покатил из аэропорта. Менее, чем через час подразделение очутилось за высоким каменным забором в просторном строении. В помещении было прохладно. Посередине стоял огромный стол, лучше сказать планшет, с подробнейшей картой района, где предстояло выполнять боевую задачу.
Иван подошел к карте.

- Двое суток назад четверо наших специалистов пропали в верховьях реки Джубба, куда поехали на рыбалку. Предположительно все они захвачены одним из племен. Автомобиль найден в 600 метрах от реки и в 4-х километрах юго-восточнее деревни. Согласно не уточненным агентурным данным в поселении иностранцев нет. В предполагаемом районе действий находилась группа, принадлежность которой устанавливается, не относящаяся ни к одному из местных племен. Цель и задачи группы неизвестны.
Захват специалистов возможно не был санкционирован и спланирован.
Задача - найти, освободить и обеспечить их безопасную передислокацию в зону нашей ответственности.
Вашей группе придается военный переводчик. Связь как обычно штатными средствами с соблюдением всех мер скрытости и безопасности. Вооружение штатное.
Обращаю внимание на ограничение применения оружия.

- Мог бы и не говорить, все ясно, - подумал Николай.

Рано утром, когда серое хмурое небо еще не дало ни одного мазка света, они, совершив бросок на четыре версты, спустились к реке и затаились в зарослях тростника.

- Самое замечательное местечко во всей Африке, - подумал Николай. - Удружили, планировщики штабные. Их бы сюда, да голым задом в эту речку. Хотя на берегу укрыться действительно было негде. Хорошо приглаженные дождями и солнцем поля плодородной песочно-глиняной почвы возле деревни, да кое-где приземистые одинокие веиры - дикие оливы. Будем сидеть.

Дважды щелкнул наушник.

- Меня, - рефлексно подумал Николай и тихо, без всплесков начал движение к командиру.

Режим радиомолчания разрешал пользоваться понятными для них сигналами. Его боевой псевдоним - Дед, казалось намертво приклеился к личности. Это была беззлобная кличка, которая и в обычное время использовалась подчиненными.
Наблюдатели доложили, что видели двух европейцев, которых выводили из строения. По описанию похожи на их потерянных спецов. Вооружение у противника обычное стрелковое - китайские калаши. Возможно есть подствольники. Но все без претензий. В группе около сорока-пятидесяти человек. Скорее всего воруют скот и перегоняют его к себе в племя. Весьма развитый способ предпринимательства, не одобряемый правительством, но и не особо им преследуемый.

Ночью очень аккуратно забрали специалистов, один к сожалению погиб еще при их захвате, и начали отход. По сложившейся практике Дед с тремя подчиненными остался прикрывать группу.

Он почувствовал сильный удар в левый бок после какого-то звонкого жужжащего звука. Внутри стало жарко, дыхание перешло в затрудненное состояние, как будто спустил хорошо надутый мяч. Потянуло на кашель, который давался с большим усилием.

Его подхватили под руки, забрали оружие и ускоренно побежали вслед удаляющейся основной группе.

- Прима, у нас авария, - донеслось до его сознания.

- Поможем, продолжайте движение.

Николай очнулся от тупой боли и треска межреберной ткани, когда доктор устанавливал катетор для отсоса крови. Антишоковые препараты ослабили боль в боку. Он полусидел, а рядом по бокам сидели друзья и поддерживали его в этом положении. Бронежилет и обмундирование было снято, а весь торс туго перепеленут бинтами. Казалось они и не дают вздохнуть свободно. Он постоянно кашлял кровью, которая оставляла большие алые следы на марлевых салфетках.

- Жив, Дед, жив, все будет хорошо, - приговаривал доктор.

Потом месяцы лечения и реабилитации. Когда его увидели сослуживцы, то не поверили своим глазам. Он потерял больше тридцати килограммов, в брюки мог бы поместится еще один такой же, а китель болтался на его плечах свободными складками как на вешалке.

- Сколько ж он отслужил? Девятнадцать лет. Пенсия только по инвалидности, совсем небольшая. И кто его теперь возьмет вот такого на работу? - невеселые мысли кружили в голове. Раньше он об этом не задумывался.

Жена, которая моталась в госпиталь почти через день, бросая сынишку на соседок, на свой страх и риск поехала к Главкому. Тот ее принял незамедлительно и твердо заявил, что таких офицеров Родина не бросает. Гордость и радость распирали ее одновременно. В глазах пропала тревога, они наполнились заботой и надеждой на будущее.

А еще через год они переехали к новому месту службы. Говорить о прошлом категорически запрещалось. Нужно было просто все забыть и он забыл. Только однажды, уже после его отставки они встретились с друзьями. Немного ж их было. Посидели в кабаке, поговорили, как водится, за жизнь, ни одним словом не вспомнив даже в своем кругу те далекие годы, помянули ребят и разъехались уже навсегда.

Девяностые лихие они восприняли как нечто временное и неприятное. То, что мир перестраивается они поняли, когда перестали платить пенсии и зарплаты, когда нечем стало кормить детей. Возил на машине торгашей в Москву на рынки, подрабатывал частным извозом. Самое главное не было откровенного голода в семье.

В делах больших и маленьких пролетели годы. Подросли и оперились дети. Семья перебралась в северную столицу. А он по-прежнему работал, чтобы помочь детям, создать предпосылки для их нормального существования, учебы и жизни.

Лет через пять такой жизни, в один из его приездов домой жена заявила, что она нашла себе мужчину. Он молча выслушал и ушел. Подлости и предательства он не переносил. На душе было мерзко. Три ночи просидел на лавочке, денег и документов после последней в кармане не очутилось.

- Проходите, - невестка посторонилась , пропуская гостя.

- Здравствуйте, как дела, внучка подрастает?

- Хорошо, - чай будете?

После трех голодных дней он не отказался бы и от обеда, но смог только кивнуть головой.

- Галина, я не мог бы у вас остаться недели на две-три, пока восстанавливаю свои документы?

- Николай Ильич, Вы же видите как у нас тесно, к мужу приходят разные люди, мы не сможем обеспечить Ваш покой, извините. И, вообще, я выходила замуж за Вашего сына, а не за его отца.
Она встала и ушла в комнату дочери.

Он тяжело поднялся, прошел в прихожую, обулся и вышел из квартиры. Конечно, он бы мог напомнить, что отдал им свою компенсацию за квартиру, но не смог, не захотел.

Долго ходил по улице, замерзая стремился к магазинам, зашел в аптеку, померил себе давление.

- Куда же идти?
Даже доехать до друга было не на что. Деньги, конечно, на книжке какие-то были, пенсию ведь он заслужил, но документы украли. А возвращаться к сыну не позволяла гордость, да и не факт, что его можно застать дома, а эта...

Похолодало, резкий осенний ветер с Балтики пробирал до костей, меленький как через ситечко накрапывающий дождь дополнял неуютную картину питерского октября.

Зашел во двор, здесь было тише, заметив стоящую возле входных дверей под козырьком скамейку, сел на нее. Но теплее не стало. Нужно было что-то придумать кардинальное.

К подъезду приближались рабочие. Они шли с явной неохотой и каким-то внутренним сопротивление, слабо переругиваясь и припоминая своего начальника.

- Сам бы и шел закрывать эти чертовы подвалы, так нет, сидит в своем чистеньком кабинете, а тут парься под конец рабочего дня.

Шаркая не очень послушными ногами, вошли в подъезд, Николай последовал за ними.

- Ну, закрывай, - скомандовал один.

- Не-е, давай посмотрим, а то кто-нибудь залезет, потом от нашего урода втык получишь.

Николай скользнул вслед за ними, не очень осмысливая содержание их пьяной болтовни. Зашел за фундаментные блоки и притаился.

Скоро послышался весьма виртуозный мат, какой можно услышать исключительно от пьяной сантехнической бестии ударившейся башкой о что-то твердое.

- Все, пошли нахрен, пусть сам ловит здесь крыс.

Николай сел, прислонившись спиной к бетонной стенке. Послышались голоса, подвальная дверь с лязгом закрылась. Где-то шумела вода, слышались звуки с улицы. Было тепло, сыро и затхло.

- Смешно получилось, прячусь как мальчишка в подвале.
Он невесело усмехнулся, представив себя, боевого офицера, в этом подвале.

- Ладно, хоть не замерзну, погреюсь и пойду.

Сколько он сидел, трудно было сказать, часов около пяти-шести. Мучала жажда, пора было выбираться из подвала на свет божий. С трудом поднялся, отряхнул брюки и пошел по направлению к двери, вытянув вперед руку, чтобы не врезаться в многочисленные трубы. Поднялся на несколько ступенек и уперся в дверь. Толкнул ее сначала рукой, а затем плечом, осознав бессмысленность своих усилий. Дверь была закрыта. Постоял, затем постучал кулаком, но вокруг была тишина.

- Куда же подевались все жильцы, ведь живет же кто-нибудь в этом доме? А-аа, наверное сейчас ночь, вот в чем дело. Придется ждать. Или поискать другую дверь? Ладно, подождем до утра.

Он был терпеливый, хотя как и все ждать очень не любил. В эти минуты он прикрывал глаза и вспоминал свою жизнь, школьных друзей, их проделки, первую настоящую любовь, вспоминал маленьких детей. Эти воспоминания согревали, давали чувство не напрасно прожитых лет, давали ощущение его нужности в этом жестоком мире.

От слабости он задремал. Крыса, старая опытная крыса подошла к его руке, безвольно опущенной на землю и, убедившись в безопасности сделала первый укус за подушечку пальцев. Она хорошо понимала, что это небезопасно для неё, но ей уже доводилось проделывать такие вещи совершенно безнаказанно.

Он ощутив слабые уколы в кисть пошевелил пальцами, крыса отпрыгнула, но бежать не собиралась, она выждала и вновь принялась за человека.

- Пиявки, противные пиявки, - шевелилась в мозгу тлеющая мысль, - как же я вас не люблю!

Котенок от голода и страха громко на высокой ноте тянул свою заунывную мольбу о помощи. Сердобольная пожилая женщина из квартиры на первом этаже рассказывала всем соседям об этом жалобно крике. Делегация старушек и ребятишек отправилась к домоуправу с немедленным требованием открыть подвал и освободить из неволи божью тварь. Тот не долго думая набрал номер МЧС и вызвал спасателей, которые незамедлительно прибыли на машине с мигалками.

Трое молодых парней в форме, подсвечивая себе фонариками путь спустились в подвал, перебрасываясь по пути шуточками. Вдруг луч света осветил странную человеческую фигуру, прислонившуюся к стене.

- Александр Викторович, у нас труп, - передал по рации один из них.

- Иду, - коротко ответил начальник.

- Черт его дернул сегодня ехать со своей бригадой, ведь особой необходимости в этом никогда не было. Ребята грамотные, сами справились бы. Теперь день насмарку.

- Посвети, - попросил он.
Один из подчиненных осветил фигуру человека. Все его лицо было покрыто какой-то коркой, руки черные от еще не запекшейся крови, опирались на землю.

- Ну, хоть какие-то документы у него есть? Не может же быть, что вообще без всего.
Человек от его прикосновения слабо застонал.

- Чего стоим, быстро носилки и наверх его! Вызови скорую!

В нагрудном кармане прощупалась какая-то твердая корочка. Мезенцев вытащил ее, развернул, это была наградная книжка.

- Награждается майор Басов Николай Ильич... Так это же... Дед, не может быть, - прошептал он.
Невидящими глазами он посмотрел вокруг. Взгляд остановился но домоуправе.

- Сколько дней?

- Что сколько? - непонимающе переспросил домоуправ.

- Сколько дней назад, ты гаденыш, закрыл этот подвал?

- А что я? Приказали, я и закрыл, он вытаращил свои заплывшие глазки.

- А знаешь ли ты, что перед тем как закрыть нужно тщательно подвал проверить?

- Я посылал, сказали, никого нет.

- Когда?

- Ну, дня два назад.

- Врет, - выступила вперед старушка активистка, - уже четыре дня прошло, я-то хорошо помню!

- Ну, моли бога, чтобы с ним ничего не случилось, иначе собственноручно, - Мезенцев не договорил и отвернулся.

Во двор влетел Лексус и затормозил в самом начале дорожки. Громкая музыка с бьющим по барабанным перепонкам ритмом перемежалась хохотом сидящих внутри молодых парней. Следом въехала скорая,но на ее громкий протяжный сигнал никто не среагировал.

Мезенцев подошел к машине, затемненное окно приоткрылось.

- Кого спасаем, командир?

- Сильная утечка газа, ребята, я бы порекомендовал...

Машина на большой скорости понеслась вдоль дома к выезду. Подошла скорая. Парни оперативно загрузили похожее на обгорелое тело человека.

- Ничего, Дед, сейчас наши эскулапы тебя подчинят и мы еще побегаем по африканской сельве. Везите в военно-медицинскую академию, - почти в приказном порядке обратился он к врачу. - Мы за вами. Там разберемся.

Прошло несколько месяцев.

На парковой скамейке сидел человек с обезображенным лицом. Он сидел молча, ни с кем не общаясь, ни на что и ни на кого не обращая внимание. Его не волновали громкие крики прилетевших скворцов, шаги прохожих, шелест распускающихся листочков под слабым дуновением весеннего ветерка. Казалось он ушел из этого мира, не хотел в нем оставаться, не хотел вступать с ним даже в чувственное соприкосновение. Он просто умер для всего живого.

Только одних существ на этой планете он ненавидел. Пиявок.

Запись произведена через Blogonline.ru

После войны Грузии в Южной Осетии.

Sat, 09 Aug 2008 04:49:06 GMT

Не буду говорить о тех зверствах, которые принесут неисчислимые жертвы, простые люди, жители этих территорий явно будут в проигрыше. Давайте заглянем в день завтрашний.
Допустим! Да, именно допустим, что Грузия победит в этой войне и Южную Осетию и Абхазию. Что же дальше?
Разрушены больницы и школы, дома людей и университет, предприятия. Практически уничтожена инфраструктура маленьких республик. Грузия способна решить эти проблемы? У нее ведь нет средств, а эта война еще в большей степени ударит по экономике страны.
Вполне естественно предположить, что население будет вынуждено покинуть эти места.
Это цель Саакашвили? Нет. Он преследует иные цели. Какие? Да они давно озвучены. Прежде всего вступление в НАТО. Это плата за те деньги, которыми поддерживается его режим в Грузии. Скоро эйфория победы пройдет. Нужно будет зализывать раны. Но нечем. Дядюшка Сэм не такой щедрый, вворотившись туда, он свои пожертвования уменьшит и в значительной степени.
Грузия сможет решить свои экономические проблемы за счет толп туристов из Европы? Да ни один здравомыслящий европеец туда и носа десятилетиями совать не станет. Война, но уже партизанская обеспечена здесь тоже надолго.
Россия будет на все эти дела взирать через розовые очки? Сомневаюсь. Увеличит свой товарооборот с Грузией? Сомневаюсь. Будет благодарить за вступление в НАТО? Тоже сомневаюсь.
Тысячи вынужденных мигрантов покинут свои территории. Куда они пойдут? Кто их ждет. Можно быть уверенным, что это будет огромная подпитка ненависти к Грузии. И не только ненависти, но и реальных действий.
Это только начало. А что будет в перспективе, того не пожелаешь и Саакашвили.

Любимая

Fri, 01 Aug 2008 21:27:26 GMT

Знакомство.

Как давно это было, но как отчетливо, с какой силой почти реального восприятия память перебрасывает наше сознание в то далекое и прекрасное время.
Впервые они увидели друг друга на платформе Балтийского вокзала. Был самый обыкновенный осенний день, пасмурностью которых так славится Питер. Его представил закадычный приятель, представил однозначно и даже слегка небрежно.

- Саня.

Затем повернулся к ней и с почтительностью произнес ее имя.

- Татьяна. Да ты ее знаешь, она училась с нами в третьем классе, ну, что? Вспомнил?

И, успокоившись на этом, посчитал свою миссию выполненной.

Она с интересом взглянула на него. Особого впечатления этот, выше среднего роста с накаченными железом мышцами парень, на нее не произвел. Самые обыкновенные карие глаза, темнорусые волосы. Да еще не в меру стеснителен. Ничего примечательного, таких вокруг много.

Иное дело она. Обворожительные голубые глаза, слегка припухшие по-детски губы, щечки с ямочками, идеальной формы носик с маленькими подрагивающими от улыбки ноздрями. Весь ее облик был настолько притягателен и так недостижимо далек, что он с грустью подумал, - как же повезло его приятелю.

Он подошел к урне и выбросил мороженное, вытер руки носовым платком, повернулся и отметил удивление, которое возникло у нее от этого достаточно ординарного действия нового знакомого.

- Скорее всего, это смешно, - подумал Саня, - дурак, можно было бы доесть это идиотское мороженное и не привлекать к нему такое пристальное внимание. Еще большее замешательство было вызвано нарочито участливым голосом приятеля.

- Что, горчит?

В другое бы время он безо всяких колебаний ответил, но в присутствии этой очаровательной девушки, окончательно потерявшись, кивнул головой и зашел в вагон.

- Ну, подожди, ты у меня сам горчить будешь, - подумал он и сел на свободную лавку.

Приятель с Таней сели напротив. А Саня, притворяясь, что его совсем не интересует девушка, разглядывал пассажиров, спешащих на электричку. Но взгляд постоянно и неотвратимо возвращался к ее лицу, слух отмечал красивые обертоны ее голоса, прелестный смех и внимательное выражение ее голубых глаз. Ему казалось, что она изучает его, препарирует любое его движение, любой взгляд, изучает его лягушачье дерганье, и внутренне насмехается над ним.

- Хоть из вагона выходи, - удрученно подумал он.

Приятель, иронично поглядывая на него, продолжал зубоскалить, вовлекая Таню в разговор, и явно издевался над своим растерянным другом.
Вот и остановка. Уйти вперед, бросив попутчиков, Сане не позволила гордость. Он плелся сначала позади, а позже уже на дороге поодаль. Какая-то сила удерживала его от стремительного рывка вперед.

Распрощались они с Таней возле дома приятеля, затем поднялись к нему на второй этаж. И как только разговор коснулся Татьяны, Саня встал и, накинув пальто, вышел от него.

Все, с этого мгновения он как злющий цербер охранял эту тему. Сначала над его ненормальностью подшучивали, а потом благополучно забыли. Правда, и он уже не мог никого спросить о Татьяне, не мог узнать, где она живет. При возвращении с работы он менял электрички, проходил все вагоны в надежде встретить, поразившую его воображение девушку. Но все было тщетно.

Прошло больше месяца. В те далекие времена не было дискотек. Оркестры играли вживую, а в перерывах все присутствующие пытались двигаться под записи на пластинках. Это называлось очень незамысловато и просто - танцы. На них ходили почти обязательно, совсем как на петровские ассамблеи. Там знакомились, танцевали, держа партнершу на расстоянии вытянутой руки, там просили разрешения сопровождать ее домой после окончания данного ритуала. Вообщем, это была особая зона, где всегда соблюдались рамки приличия. Ну, а, если кто и вырывался из них, тому была уготовано притененное местечко на улице и разборка один-на один.

Под нажимом со стороны друзей, Саня пошел на танцы. Перед этим посещением он уже дважды исследовал зал и не обнаружил свою знакомую. Идти опять впустую не хотелось, но уговоры возымели действие и они большой группой отправились в клуб городка.

Внутренне ощущая себя каким-то потерянным, он прошел по танцевальному залу и опустился в одно из кресел, стоявших вдоль стен. Его ничто не интересовало, и было очевидно, что вечер пройдет также безобразно скучно, как и все предыдущие. Впрочем, он и танцевать не собирался, разве что постебаться при звуках шейка над администраторшей зала, контролирующей соответствие движений молодежи высоким требованиям партии и правительства. Хотя и ей это было скорее интересно, чем нужно. О времена!

И вдруг! Да, это была она, она, чей образ неотступно преследовал его сознание. Она, сводящая его с ума все последние дни и ночи, она - великолепная и недосягаемая богиня, повелительница его разума, души и сердца.

Его о чем-то спрашивали, он кивал, ничего не отвечая. Глаза намертво были прикованы к маленькой прелестнице, он впитывал каждое ее движение, каждый миллиметр ее прекрасных рук, лица, фигуры. Но если бы кто-то спросил его о готовности ждать ее появления целый век, он незамедлительно бы согласился. Она прошла с подругой к свободным креслам и грациозно присела. Танец закончился, и оживленные пары расходились по сторонам зала.

Заиграла музыка, он рванул через зал к ней, но было поздно - кто-то, опередив, предложил потанцевать раньше, и она согласилась. Саня, как галопирующий конь уже не в состоянии был остановиться, или сделать овершлаг. На той же скорости он подлетел к ее спутнице и вытянул почти несопротивляющуюся девушку в круг. Они танцевали, но голова его как стрелка компаса была постоянно направлена в сторону Татьяны. Партнерша проследила его взгляд, улыбнулась и что-то спросила.

В конце танца он подвел девушку к их местам и на последних аккордах ловко посадил ее в кресло, оставив свободным место между ними. Но вот и Татьяна подошла, он привстал, предложив ей свободное место. Ее партнер, подумав, что Саня уйдет, стоял столбом, что являло собой явный моветон. Наконец тот, смикитив, с явной неохотой удалился.

- Здравствуйте, Татьяна!

- Здравствуйте, Саша!

- Она меня помнит, это хорошо, - подумал он.

- Таня, можно я Вас приглашу на танец?

- Конечно, можно, - ответила она, поглядев на подругу.

При первых звуках он в мгновение ока оказался перед ней, слегка поклонился и подал руку. Она улыбнулась, легко поднялась, и они закружились в танце.

- Таня, я искал Вас.

- Зачем?

- Чтобы пригласить на танец, - сочинял он на ходу.

- Удалось? - Она посмотрела в его глаза.

- Да, да! Удалось.

- Таня, а можно я приглашу Вас на следующий танец?

- Можно, только давай на "ты", хорошо?

Просто безобразно играет эта группа, так быстро закончилась музыка. Они остановились, он взял ее за руку, Таня внимательно посмотрела на него своими прекрасными глазами, которые в полумраке зала казались ему необыкновенно темно-синими. Сбоку стервятником подлетел первый партнер и сделал предложение на еще не начавшийся танец. Таня покачала головой.

- Я уже танцую, - взглядом показав на Сашу.

- Ладно, поговорим еще, - буркнул тот, отходя.

- С удовольствием, - негромко ответил Саня.

Зазвучала музыка, и они начали свое движение. Она легко и увлеченно танцевала, он боялся всего, боялся случайно наступить ей на ногу, сбиться с ритма, боялся собственных мыслей и действий.

- Таня, можно я провожу тебя после танцев?

- Ну, я не знаю, ведь я с подругой.

- Мне кажется, что она нам не помешает, так договорились?

- Какой ты быстрый! - рассмеялась она.

- Нет, я решительный.

- Вот и я об этом.

- Все-таки ночь, девушкам безопаснее иметь провожающих.

- А кто сказал, что у меня их нет?

Он молчал. Потом выдавил из себя беспокоящую сознание корявую фразу.

- Это вот этот?

- А хотя бы и он.

Он кротко и как-то безропотно кивнул. Танец закончился. Подведя к свободному креслу Таню, он кивнул и вышел в фойе. Навстречу выдвинулся давешний хлопчик с сопровождением.

- Пошли, поговорим.

- Господи, как он вовремя, - подумал Саня, - как вовремя!

Они вышли. Парень развернулся и без предупреждения и обоснования съездил ему в челюсть, но через мгновение, невнятно икнув, лежал без движений на спине. Сопровождающие сделали к Сане шаг.

- Пацаны, у вас есть ко мне претензии?

- Наверное, есть, - произнес за спиной знакомый голос.

- Ага, уже здесь, сам бы справился, - в сердцах подумал он.

Группа противников, подняв задиру, ретировалась ввиду явного превосходства подоспевших.

- Дай закурить, - попросил он у кого-то.

- Ты ж не куришь.

- А меня Славка Кузя научил, - он поперхнулся дымом и спросил, - чего вывались-то? Идите. Танцуйте.

Он повернулся и пошел в темноту вслед за своими неласковыми собеседниками.

- Постой. Стой тебе говорят, - Генка догнал его, - иди, тебя Таня ждет.

- Врешь! - он резко остановился.

- Сидит и ни с кем не танцует.

Он резко бросил сигарету и прыжками понесся в зал, на ходу придумывая причину своего исчезновения. Плюхнулся в кресло рядом и посмотрел на ее лицо. Она молча взглянула ему в глаза.

- Таня, извини, жарко стало. Ну, прости. А пойдем, потанцуем, мне очень нравится, как ты танцуешь!

Они встали, но музыка закончилась. Взглянув друг на друга, засмеялись весело и безмятежно, как смеются по-настоящему счастливые люди.

Встреча.

Прошли годы, годы тяжелые и сложные, когда само физическое выживание ставило перед нашими героями, казалось, непреодолимые задачи. Но память, как часть бесценного чертежа с указанием спрятанного сокровища надежно хранила светлые юношеские годы. Хранила в надежде, что и этот пожелтевший клочок карты жизни понадобится, что он станет импульсом замечательных чувств, источником любви и счастья.

Нельзя сказать, что друзья забывали друг о друге, Они стали мудрее, терпимее, стали умнее и дальновиднее, но юношеского задора и оптимизма у этих седовласых юнцов было еще немало. Они встречались, отмечали дни рождения, а иногда запросто собирали мальчишники и предавались неукротимому веселью, воспоминаниям, подтрунивали друг над другом и ржали над старинными анекдотами и неправдоподобными историями.

На одной из встреч вспомнилось их давнее собрание на даче, которое произошло одиннадцать лет назад. Саня тогда не успел, опоздал на денек по какой-то причине. Но именно в его мозгу засела мысль повторить эту встречу. Его убедительная речь оказала влияние на всех. Решили оповестить народ и отметить событие. Повод? А какой нужен повод? Назначили день рождения, ответственного за организацию и собрались.

Вечер длился до самого рассвета. Уже никому не хотелось шашлыков и коньяка, народ притомился. Каждому у гостеприимной хозяйки нашлось местечко для отдыха. Слегка вздремнули. Проснулись от знакомых голосов на веранде. Верочка что-то выговаривала своему.

- Ты алкоголик, понимаешь? Ты самый настоящий алкоголик, а не коммерческий директор. Все спят, а ты уже пьешь!

- Да, я алкоголик, не спорю. А ты. Знаешь кто ты?

- Кто, ну, кто я?

- Ты жена алкоголика!

Все, кто слышал этот веселый диалог, разом встрепенулись и заржали першеронами. Поднялись, потянулись к туалету и умывальнику. «Жена алкоголика» быстро метнула нескончаемые запасы на стол, праздник продолжался. «Алкоголик» взял слово и в коротком спитче выразил признательность присутствующим, отметив несколько удрученное состояние «нашего большого друга Сани». Предложил, нет, настоятельно рекомендовал, отбросить условности и все дела. Форум постановил продолжить встречу.

Для удачного продолжения столь важного мероприятия была назначена делегация в составе трех адекватных и не очень представителей застолья. Водителем назначен Анатолий, как абсолютно трезвое существо, штурманом Геха – хозяин дачи и экспертом по алкогольным напиткам – Саня. Сели в машину.

- Ты чего такой мрачный, - спрашивает Геха, - что с тобой?

- Да ничего особенного. Я не уеду отсюда, пока не найду Танечку О. Увижу и умру!

- Серьезно, - заметил Толя.

- А как же мы ее найдем, - заволновался Геха, - ведь жителей здесь около десяти тысяч, а может и поболе.

- Захотим – найдем. Я останусь, а вы можете возвращаться!

- Ага, как бы не так, будем вместе искать, - ввернул свой веский аргумент Толя.

- Точно, найдем и украдем к нам на дачу, вот народ-то обрадуется, - подхватил Геха.

Вид у него был весьма представительный. Большое пузо обтянутое футболкой, на содержимом которой можно приготовить фирменный набор блюд большинства народов планеты внушало не только доверие, но и добрую зависть к его обладателю. Зашли в магазин, взяли все, донесли и заполнили багажник. Начали опрос с двух пенсионерок. И пошло. Прошли несколько домов, обследовали обитателей предполагаемых квартир. Проехали все дороги и дорожки. Казалось, что удача отвернулась от них, но настойчивость и целеустремленность сделали свое дело.

- Геха, подожди, кажется, это тот номер дома и квартиры, о котором мне года два назад говорил Вич. Жми на кнопку!

Замок защелкал и в проеме дверей появилась она. Геха затянул свой нескончаемый монолог наподобие «мы тут не местные, подайте погорельцам».

- Гена, это она, - произнес Саня севшим голосом.

- Ребята, это вы! – Татьяна кинулась на шею Гехе, а затем и Сане.

- Танечка, дорогая, как давно я тебя не видел, - почти прошептал Саша.

В его душе что-то перевернулось, сознание высветило то далекое юношеское чувство, которое всегда находилось рядом на интуитивном уровне. И эта струна зазвенела, запела. Все было неважно, все было как тогда в далеком и прекрасном прошлом. Да и не было между тем и сегодняшним временем ничего, не было, просто не было, не могло быть.

Он был в смятении, он не понимал как нужно себя вести, что говорить, объяснять. Слова, как разноцветные осенние листья уносились ветром времени, они были просто не нужны, они были лишними, никчемными, пустыми.

- Что это, почему, для чего все это нужно, зачем все это? – Ни на один вопрос он не в состоянии был дать ответ.

Геха под благовидным предлогом срочного сообщения столь значимой новости Анатолию смылся из квартиры. А Саня просто не мог адекватно оценить все, что произошло, для него это был удар. Но ведь он сам стремился к этому, он желал этого как мотылек летящий на свет свечи, он знал, что может просто сгореть, но летел, летел, несмотря на реально существующую опасность, которую сам же для себя и создал.

- Господи, спасибо тебе за это блаженство, спасибо за сохраненную память, спасибо за эти чувства, спасибо за эти незабываемые секунды. Теперь и впрямь я могу спокойно умереть. Хотя, к черту! Никаких операций, я не хочу умирать! От такого счастья так просто не отказываются. Слышать ее голос, ее смех, видеть эти прекрасные глаза – да мне этого хватит с избытком.

Она села в машину, а он взял ее за руку, как много лет назад. Рука была немного прохладной, кожа шелковистой, он смотрел на нее и не мог поверить, что вот она рядом, его мечта, его музыка, его любимая.

Он неоднократно делал попытки найти ее в Интернете. Только однажды она произнесла свою новую фамилию, но и ее он запомнил, высек на скале своей памяти и никогда не забывал. Однако ни на одном сайте, либо форуме она не регистрировалась.

- Нет, это просто невозможно, это мне снится, это иррационально, этого просто по определению не может быть. Но вот же она, совсем рядом, такая близкая и родная.

Он погладил ее руку, как бы запоминая эти ощущения, впитывая их в себя, растворяясь в них.

- Колдовство какое-то. Как получилось, что она была дома, как получилось, что он помнил ее адрес, почему он остановился на ее этаже, почему предложил Пину нажать кнопку звонка, откуда это озарение? От бога? Почему он после стольких лет решил подарить эту встречу, за что?

Они все вместе что-то говорили, но до него не доходил смысл сказанного, с его лица не сползала глупая и счастливая улыбка. Уже позже за столом на даче у Гехи тот по-мужицки грубовато выскажется.

- Смотрите, а Саня ее до сих пор любит.

Он не отреагировал на эту фразу, он вновь был в своем заоблачном мире со своей любимой, там, где ни для кого другого в это мгновение места не находилось. Саня смотрел на нее, старался поймать ее взгляд, а она, видимо, ощущая желание встретиться взглядами, доверчиво одаривала его этими счастливыми мгновениями.

К концу их встречи, Таня сказала, что собирается домой. Он, не раздумывая ни секунды, попросил разрешения проводить ее. Предложение было благосклонно принято. Взявшись за руки, они ушли под участливыми взглядами оставшихся друзей. Даже в голову никому не пришло остановить их, предложить еще чуть-чуть посидеть. Всем было ясно, что эти двое хотят остаться хотя бы на короткое время вдвоем, только вдвоем.

Грусть.

Перед его отъездом они договорились встретиться. Времени было мало, поэтому выбор пал на небольшой ресторанчик на Невском проспекте в трех минутах ходьбы от Московского вокзала. Зал был полупустой, поскольку вечерние посетители еще не подошли. Никто не мешал их общению, и они могли рассказывать о своей жизни спокойно и грустно, не перекрикивая музыкантов и расположившуюся рядом группу, отмечающую день рождения какого-то корпоративного работника.

Саня неотрывно смотрел в глаза Тане, замечая светящийся в них ум и оптимизм, мудрость и огромную человеческую усталость. Казалось, что она была по-прежнему веселой и непосредственной. Но это только видимость, оболочка, которой ей удавалось прикрывать пережитую боль и страдания. Она рассказывала о своей жизни, о семье, замечательных детях, любящем муже, вообще, обо всем, что было ему недоступно, из чего он на десятилетия был исключен по собственной воле.

А он, с восхищением вглядываясь в ее голубые глаза, вспоминал то далекое время, когда они двадцатилетние ссорились и мирились, встречались, гуляли, говорили друг с другом. Они были неразлучны, влюблены до безумия, не могли представить ни дня, ни секунды друг без друга. Давешнее окружение воспринимало их дружбу как данность, как нечто само собой разумеющееся и не подвластное никаким изменениям, никаким внешним воздействиям. Это было от Бога.

Она рассказывала о девяностых, когда нужно было преодолеть только одно – голод. Рассказывала о своих девочках, о своей нечеловеческой борьбе за выживание и их образование. Жалость подкатывала к его горлу, жалость и любовь, восхищение её стойкостью и мужеством. Она сильная женщина, она всегда была такой.

- Давай выпьем за тебя.

- Нет, давай за нас, за то, что мы с тобой встретились, - она подняла бокал и внимательно посмотрела на него.

- Хорошо, за нас!

- А ты, как ты жил все это время?

- Обыкновенно. С первой женой прожил немного, развелся, хотя у меня уже была дочь.

- Почему, - удивилась она.

- Потому что не было любви, не было того пьянящего чувства, которое заставляет делать безумные вещи, совершать глупости, преодолевать трудности, - подумал он, но сказал коротко, - потому что не любил.

Она кивнула понимающе.

- А дочь, ты с ней встречаешься?

- К сожалению нет. Ты же понимаешь, что я работал не инженером, за четверть века я сменил полтора десятка мест жительства по стране и за рубежом.

- Да, конечно, но ты можешь ее найти.

- Пока мне не удалось, но я обязательно сделаю это.

- А сейчас, что у тебя произошло сейчас?

- Сейчас я развожусь и причина далеко не во мне, точнее совсем не во мне.

- Мужчины всегда так говорят, - она улыбнулась.

- Нет, я не говорю о вине. Виноват только я сам и никто другой. Но причина развода исходит не от меня.

- Так бывает?

- Конечно.

- А дети? Как они на это отреагировали?

- Ко мне они отнеслись с полным пониманием. Более того, внутренне они на моей стороне. Но я не хочу, чтобы у них возникли какие-то конфликты с мамой.

Они помолчали.

- Давай выпьем за любовь! – он внимательно посмотрел на нее.

В его голосе совершенно четко читалась мысль - о чьей любви он говорит.

- Таня, ты знаешь, прости, я скажу – ты у меня была первой женщиной.

- А ты у меня первым мужчиной.

- А ведь нам было уже по двадцати одному году, какое целомудрие!

- Но ты схитрил, помнишь? Ты сказал, что тебе уже двадцать один и ты мужчина, дальше так продолжаться не может, - она заливисто засмеялась, - обманул!

- Ага, обманул, у меня никого и никогда до тебя не было!

Они развеселились, предаваясь воспоминаниям юности.

- Таня, послушай меня, пожалуйста, - он взял ее руку, - послушай, если можешь. Я любил, люблю и буду любить тебя всегда. Я счастлив, что господь и судьба в те далекие годы подарили мне такую замечательную женщину. Чтобы не произошло в нашей жизни, я буду тебя помнить и любить, как все эти годы. Никогда, ни одним словом, или действием я не причиню тебе боли, не нарушу твоего семейного счастья. Ты только помни, что есть тот, кто о тебе думает. Спасибо тебе за все.

В ее глазах появились слезы.

- Не надо, не надо, моя любимая, все хорошо, - он поглаживал ее руку, успокаивая этими словами и себя.

На углу они расстались. Он повернулся и быстро пошел прочь, сдерживая свое волнение и душевное смятение. Когда она оглянулась, разыскивая его взглядом, то уже никого не увидела.

Запись произведена через Blogonline.ru

Старуха

Mon, 16 Jun 2008 15:38:57 GMT

Попробую задать себе странный на первый взгляд вопрос. Могу ли я изменить свои достаточно устоявшиеся взгляды, могу ли я сформировать у себя другую шкалу ценностей? Человек легкомысленный не задумываясь над сущностью вопроса быстро и безаппеляционно ответит утвердительно.

Вот и я, никогда не считая себя закостенелым ортодоксом, искренне думал, что это мне под силу. Но однажды пришлось в этом сильно усомниться.

Довелось как-то ехать весной по сильно раскисшей дороге. Дорога была не просто плохой, а в каком-то смысле даже опасной, поскольку произойти на ней могло в любой момент времени все что угодно. И произошло.
Меня выкинуло из колеи набитой тракторами в кювет. Часа три я промучился, пытаясь хорошо известными водителям способами выскребстись из канавы. Ничего не получалось. А тут, как на грех и батарейка в телефоне села.

Время было по весенним меркам позднее и я побрел ориентируясь по памяти к отдаленному строению похожему на старый деревенский дом. Туда вела даже не дорога, а скорее тропка, по которой давно никто не ходил. Почему я пошел по ней? Скорее всего сработала интуиция и опыт. Если туда шагали столбы электросети, значит неспроста. И люди там вполне могли оказаться.

Через километра полтора снежной каши я вышел к довольно унылым строениям. В большинстве это были заброшенные сараи и полуразвалившиеся крестьянские избы. К одной из них и подходила электролиния.

Подойдя к оконцу, сильно постучал полусогнутым пальцем по стеклу в надежде услышать хоть какой-то звук.
Но было тихо. Повторный стук также не принес долгожданной реакции. Кулаком сильно побарабанил в дверь и откуда-то из сумрачного небытия раздались слабые мекающие звуки. Запор был типично деревенским с веревочкой. Дернул, толкнул дверь, которая скрипнув несмазанными петлями, нехотя отворилась. Прошел в сени, пошарив рукой дверь в хату. Открыл, громко крикнув традиционную фразу о наличии кого-нибудь из живых.

Из избы пахнуло какой-то отвратительной кислятиной и опять раздался тот же мекающий звук. Нащупал выключатель, тусклый свет шестидесятиваттной лампочки озарил неприглядное деревенское жилье.
Раздался шорох и оханье.

- Проходи, проходи, - негромко произнесла старуха.

Её голова и плечи были замотаны пледом, под которым виднелась безрукавка из овчины.

- Извините за вторжение, - начал я, - машину занесло в кювет и никого не дождался, чтобы помогли выдернуть. У меня просьба, можно я подзаряжу свой телефон?

Она молча махнула рукой.

- А что ж у Вас так холодно? Или дров нет?

- Есть, да второго дня расшиблась, не дойти теперь.

- Давайте я наношу Вам дров.

- Погодь, присядь-ка. Там мой Михалыч лежит, - она всхлипнула, - зараз спужаешься.

- Как лежит? Замерзнет ведь, - произнес я, порываясь встать.

- Да ужо замерз, мертвый он.

- Как это мертвый?

- Да помер с неделю уж.

- А чего же... - я прикусил язык. - Ладно не испугаюсь, дров принесу и позвоню куда следует.

Вышел, подсвечивая себе брелком, дошел до дровенника, не без опаски открыл дверь и увидел посередине гроб, стоящий на березовых кряжках.

- Жутковато, - подумалось мне, - не то слово как жутковато.

Набрал охапку дров и быстро ретировался из импровизированного морга. Хозяйка встретила меня все так же, сидя на кровати.

- Лежанку затопим, я ведь русскую не могу.

- Затапливай, - ответила она таким же бесцветным голосом, что и вначале.

- А как Вас зовут, хозяюшка?

- Нюрой, Анной Васильевной по вашему.

- А меня Александром, просто Сашей.

Громкий блеющий звук заставил меня чуть не подпрыгнуть.

- Ты не бойся, это коза, да двух козлят принесла, я их сюда и перевела, на двор-то трудно ходить.

- Анна Васильевна, а как же Вы здесь одна? К Вам кто-нибудь приезжает? Навещают Вас?

- Почтарка пенсию принесет, да почту какую, вот и все. А так все на большак к райповской машине за продуктами ходили. Здесь рядышком. Раньше-то деревня большая была, телефон, радио проведено было. А после уж повымерли все, а кто разъехался. Последние мы.

Огонь в печке зализал поленья, загудел потрескивая в дымоходе, наполняя сознание надеждой на тепло и уют.

- А вот скажи ты мне, мил человек, старика моего хоронить с медалями, аль как еще?

- С какими медалями? - не понял я.

- А вон подай-ка мне шкатулку.

Я снял с серванта увесистую пластмассовую коробку с отлитыми кремлевскими башнями на крышке и поставил на табурет перед ней. Анна Васильевна бережно открыла шкатулку, вытащила какие-то бумаги и с самого дна достала награды мужа. Здесь были ордена Отечественной войны, Трудового Красного знамени, многочисленные военные и послевоенные медали. Я глазам своим не поверил, среди этих бесспорно заслуженных наград лежал орден Славы. Самая высокая солдатская награда, а потому и самая ценимая в народе.

- Это все его? - задал я свой глупый вопрос.

- Его-его, - ответила старушка, - ему дали , что в Берлине речку какую-то переплывал.

- А речка не Шпрее?

- Она самая.

Не может быть таких совпадений, ведь я служил в той самой гвардейской дивизии, которая весной 45-го форсировала Шпрее и брала рейхстаг. Историю и боевой путь своего соединения я знал наизусть, гордился подвигами старшего поколения. Знал кто и когда водружал Знамя Победы, специально ездил в Москву в музей Вооруженных Сил, чтобы на него взглянуть. Значит это мой однополчанин, один из многих героев уничтоживших фашизм в те далекие годы.

- Я сейчас. Пойду позвоню, - хрипло просипел хозяйке.

Выдернул телефон из розетки и вышел на темное крыльцо. В горле стоял жесткий комок. Постоял, чтобы успокоиться. Набрал номер милиции. Ответил молодой голос дежурного. Я представился и сообщил, что умер человек и неделю уже лежит в обезлюдевшей деревне, что его вдова повредила ногу и не может передвигаться. В ответ он усмехнулся.

- Ну, пусть еще немного полежит, ему же некуда теперь торопиться.

- Слышь, старлей, он награжден орденом Славы за подвиг в Берлине в 45-м. Приезжай сам как сменишься, похороним героя.

Видимо в моем голосе он расслышал все что нужно. После небольшой паузы ответил.

- Приеду. Ты не волнуйся, сделаем всё как положено.

- Ну, давай! - я отключил телефон.

Вернулся в избу. Анна Васильевна шевельнулась, спросила дозвонился ли.

- А что хозяюшка, не попить ли нам чайку?

- Воды нужно принести, - смутилась она.

- Это мне легко, где ведро и колодец?

- Ведро в сенях, колодец через дорогу, да смотри не поскользнись там.

Потом сидели в теплой хате, пили чай с моими бутербродами и черствыми райповскими пряниками, рассматривали фотографии, которые комментировала хозяйка. И все бы было хорошо, если бы не черное пятно в углу сознания - там в темноте лежит человек, очень дорогой нам всем человек, не похороненный по-божески. И так на сердце было погано, что покоя себе не находил.

Россия очень богатая страна, все в ней есть и огромная территория, несметные залежи металлов, газ, нефть. Но самое главное богатство это люди, это человек. Сколько он вынес на своих плечах горя, сколько сотен километров прополз по грязи, сколько раз подставлял свою голову под пули врага, мерз в окопах. А после войны чего только не хлебнул наш русский мужик. Но работал и на войне и в мирное время на совесть. И вот так умер.

- Анна Васильевна, завтра похороним Вашего мужа. Все сделаем по-людски. А Вам обязательно нужно в больницу, полечитесь там. А потом давайте переедем к людям, в пансионат. Там хорошо, много таких же женщин, есть врачи. Подумайте. А вот ордена и медали сдадим в краеведческий музей, там организуют стенд, Вы им дадите скопировать фотографии, пусть людям будет память о Вашем муже, о его подвиге.

Она молчала.

Часам к двенадцати на большаке стали собираться машины. Глава в районе был мужик жесткий и дважды своих решений не повторял. Первым прошел грейдер, расчищая дорогу. За ним вереницей остальные - военкоматовские, милиция, глава поселения, соцзащита.

- Где же, ребята, вы раньше были?

Запись произведена через Blogonline.ru

Жизнь и приключения Алексеича 3 Исход

Wed, 28 May 2008 17:33:25 GMT

Нет, не помню, кто сказал, что движение всё. Да и не важно это применительно к личности. Важен сам факт сказанного.

Когда в очередной раз пропал мой двоюродный брат, живущий у меня на даче в статусе вольного стрелка, я не очень опечаленный этим, почти повседневным фактом, особого значения событию не придал.
Были и раньше у него забеги на короткие и достаточно длинные дистанции.

Впервые он свалил из дома после того как опорожнил содержимое бара и около 50 литров домашнего вина.
Вином я дорожил и всем хвастался, что на Новый Год всенепременно угощу замечательным и легким напитком из черной смородины, из крыжовника и из черноплодной рябины. Но мечтам не суждено было осуществиться. И это правильно, не говори "гоп" пока не перескочишь. Вот Алексеич перескочил и предупрежденный о моем возвращении на дачу благополучно её покинул.

Проявился он через три дня в терапевтическом отделении районной больницы. Звонок с требованием теплых вещей, чего-нибудь к чаю и денег прозвучал вечером, а утром я уже был на месте.

Хорошо мне знакомый лечащий врач сказал, что у бедолаги непорядок с почками, причиной коего могло быть переохлаждение. Дал мне список лекарств и отбыл к своим многочисленным делам. Вид больного был ужасен.
Ни о каком вине в этих условиях мне и в голову не пришло.
Казалось, что печать самой смерти намертво прилепилась к его бледному челу. Изможденный вид больного подчеркивался страдальческой гримасой и почти полной невозможностью двигаться.
Волна жалости накрыла меня с головой. Я отдал ему вещи, мед, варенье, на которые Алексеич посмотрел с нескрываемым презрением. Да, совсем больной человек, нужно бежать за лекарствами.
Но никуда вот так скоренько мне уйти не удалось.

Цепкая рука прихватила мой рукав и обескровленные губы немощного прошептали, - а деньги?

- Да-да, конечно, вот возьми, а давай я тебе сразу и куплю необходимое.

- Не надо, - строго сказал почти умирающий родственник, - сами как-нибудь.

Я вернулся в отделение минут через сорок. Отдал сестре на посту лекарства и спросил о местонахождении Алексеича. Она неопределенно махнула рукой в сторону туалета.
Да, они были там. Главарь этой палаты восседал на крепко сбитом низеньком столике, предназначенном для анализов. Лицо его было задумчиво-печальное со строго сдвинутыми бровями и немигающим устремленным в нелегкое будущее взглядом. Глаза скорее принадлежали мороженому судаку, чем живому человеку. Пустая бутылка и кружка явно обозначали причинно-следственные связи их кратковременного задумчивого глубокомыслия.

- Ну, всё, - подумал я, - сейчас начнется.

- Что пьём? - поинтересовался я.

- Ужж-же выпили, - ответил один из присутствующих и, немного подумав, с гордостью добавил, - шило!

- Доза установлена, точно начнется, потому как не начаться не может, - мелькнула мысль, - нужно срочно его отсюда забирать.

- Алексеич, дорогой, а пошли-ка со мной на пару минут, поговорить нужно.

- А у тебя что-нибудь есть?

- Найдем, Алексеич, найдем и без проблем.

- Пошли, - неожиданно легко согласился мой визави.

И мы пошли на выход из больницы. Засунул его в машину, закрыл, велев подождать несколько минут, и вприпрыжку вернулся за вещами. Медсестре сказал, что забираю больного домой по согласованию с главврачем. Всё. Нужно бежать вниз иначе мой фюрер что-нибудь натворит, не найдя вокруг внимающих его пламенным речам слушателей.
Только добравшись домой, я облегченно вздохнул. Всю ночь мы с бабулей слушали выступление почти Шикльгруббера перед Рейхстагом с многотысячной толпой обожающих его бюргеров.
Мы же сидели по своим спальням и ожидали, когда ораторская активность спадет, и утомленный докладчик завалится спать.
Часов около четырех он зашел ко мне с вопросом, требующим немедленного разрешения.

- Слышь, брат, - презрительно и высокомерно скривился он в ухмылке, - слышь, мне всего год осталось жить.

- Ты уверен в этом? - привстал я из-за компьютера.
Осознав на интуитивном уровне суть моего вопроса, он резко скрылся за стремительно закрывающейся дверью. Еще несколько фраз на раздраженно гавкающем языке и наступившая в доме тишина позволили считать инцидент исчерпанным.

Второй его длительный исход произошел уже в достаточно теплое время года. Мне пришлось пару месяцев пробыть в Питере. Я и сам не ожидал такого длительного срока своего отсутствия. Но что поделаешь, бывает. Перед отъездом зашел к своей родственнице и отдал аванс за продукты, которые должен был приобретать Алексеич, остающийся хозяином на даче. Холодильник был забит под завязку. В доме не было только спиртного.

Меня удивил тот факт, что родственница-владелица магазина вдруг сообщила, что двоюродный брат за пару недель задолжал ей более пяти тысяч. Выслал по почте на её адрес десять и попросил настоятельно не продавать ему никакого спиртного. Она поклялась, что ни капли никто из продавцов ему не продает и что берет он только продукты, но в большом объеме и довольно часто.
Как оказалось позже, он перевел свои товарно-денежные отношения на более низкий уровень "товар-товар".

За день до моего приезда Алексеич подался в монастырь. Впоследствии он признался, 80 километров были им преодолены сходу и за один день. Не зря прошли тренировки. Один из доброхотов позвонил мне и сообщил, что видел его в Ниловой пустыне. Мы с мамой успокоились и решили, что пребывание там пойдет ему только на пользу.

Прошло лето. Птицы потянулись в теплые края. В один из славных осенних деньков к даче подкатил старый рыдван, из которого вальяжно вылез беглец и почтил своим посещением нашу скромную обитель. Я уже не помню всех сказок, которые он рассказывал изумленной его прибытием тетушке, но после его отъезда она осенив себя крестным знамением произнесла историческую фразу "Слава Богу!" И впрямь, слава.

Из рассказов мы поняли, что вот уже четыре с лишним месяца он спиртного в рот не берет, служит в трапезной трудником, живет в келье монастыря, что хорошо ему возле Господа и изменять жизнь свою в ближайшее время он не намерен. Более того, в служении Господу видит свой долг и дальнейший жизненный путь.

Через неделю мне позвонила его соседка по лестничной площадке и со слезой в голосе попросила срочно забрать безобразника, поскольку он с толпой бомжей проникает на этаж, устраивает скандалы и пьяные разборки с дорогими собутыльниками, распевает псалмы и грозится, когда станет архимандритом всех соседей предать анафеме.

- Да, пути господни неисповедимы, - подумал я, собираясь в дорогу.
Через пару часов мной были предприняты в областном центре самые тщательные поиски моего драгоценного братца. Обошел все, что хоть чуток могло привлечь его внимание, опросил соседей, пообещавших мне ящик коньяка за заботу о нем, прошел все злачные места, нашел всех его друзей. Как в воду канул. День подходил к своему завершению. Позвонил маме и сказал, что переночую в гостинице, а утром продолжу поиски.
И вдруг на бульварной скамеечке заметил унылую сутулую и до отвращения знакомую фигуру. Подошел к нему, а он даже глаза не поднял.

- Я тебя давно видел, - помялся он.

- И что? - спросил я.

- А чего это ты бегаешь туда-сюда? - вместо ответа спросил он.

- Да дела у меня всякие, - отвечаю, - тебя вот ищу.

- Зачем? Вот он я. А ты не мог бы мне что-нибудь поесть купить?

- Поесть? Конечно, сейчас куплю, - ответил я, направляясь в расположенный тут же магазин.

Банку пива он выдул мгновенно, а затем начал есть свой бигмак.

- А где твои вещи?

- Не знаю, украли, наверное. Ну что, поехали?

- Поехали, - я пожал плечами и опасливо покосился на его испачканную одежду.

- Я на заднее сиденье. И еще вот что. Возьми-ка пару пива, а то что-то жажда замучила.
Я автоматически кивнул головой и мы рванули в ночную темноту.

Запись произведена через Blogonline.ru

Fri, 25 Apr 2008 20:30:35 GMT

Я возвращался из гостей и решил немного пройтись по вечернему Питеру. Был какой-то необычный колорит в этой прогулке, какие-то очень интересные лица вокруг.

Не торопясь и вглядываясь в идущих мне навстречу людей, я пытался вообразить кто они, домыслить их настроение, мысли, заботы. Зачем я это делал? Сам не знаю, просто было интересно изучать постоянно меняющиеся лица прохожих, угадывать их желания.

Вот молодая женщина выкатывает коляску с малышом, рядом еще один ребенок. Очень озабочена чем-то. Она кто? Мама, а может воспитатель? Нет, скорее мама, судя по тому как рядом с ней семенит пятилетний малыш. Торопится домой, наверное, была у своих родителей, ведь сегодня суббота.

А эта молодая пара весьма своеобразна и интересна. Он высокий и какой-то суховатый, идет и почти не обращает внимание на свою подвижную спутницу. Она ему что-то рассказывает, весело смеется и заглядывает в лицо, пытаясь увидеть реакцию на свои слова. Он ей явно нравится, а она ему? Боюсь, что нет.

Еще одна пара молодых людей. У него бутылка с колой в руке, второй он прижимает к себе спутницу. У этих начало романтической истории, они погружены в свои чувства, они симпатизируют друг другу.

Молодая женщина, скользнув по моей фигуре взглядом, быстро проходит мимо. Что она во мне увидела? А может и не увидела, а просто оценила мимоходом. Да именно так, оценила и тут же забыла, торопясь по своим неотложным делам.

Среднего возраста мигрант из Узбекистана, уставший после трудного дня возвращается в общагу. О чем его думы? О своей солнечной республике, семье, которую нужно кормить, о подневольном труде за гроши на стройке. Возможно он вспоминает свой двор за саманным дувалом с огромной старой чинарой, создающей тень в жаркие летние дни, соседей-земляков. А может проклинает судьбу порушившую жизнь многих миллионов таких же несчастных как и он сам. Кто знает.

Веселая стайка школьниц возвращается из ЦПКиО. Они щебечут о своих впечатлениях, смеются над страхами подруг на атракционах. Безмятежность и радость выплескивается из них на этот вечерний тротуар. Ах, как хорошо!

Метеором проносятся роллеры. Скорость и еще раз скорость. Ну, почему им все мешают, сидели бы дома. Им нужен простор, они взмывают над городом, раскинув руки-крылья и летят, наслаждаясь своим свободным полетом.

Мои мысли перескакивают с одного на другого встречного, я даже не запоминаю их, не помню как они выглядят. Это мои петербуржцы, они по своему уникальны и они, как одно огромное лицо города, создают свое очарование, свою прелесть, свой неповторимый уют улиц и бульваров, старинных парков, мостиков и речушек, полноводной Невы и панорамного залива.

Я любуюсь своим городом, я ощущаю его живой организм в этих замечательных лицах прохожих, я улыбаюсь им.

Запись произведена через Blogonline.ru

Я парикмахер.

Sun, 30 Mar 2008 11:19:34 GMT

Сегодня отличный день. По весеннему греет солнышко, совсем слабый ветерок и ощущения надвигающихся грандиозных перемен.

Очень интенсивно тают ледышки. Причем происходит это не сверху, а снизу. Солнце пробивается сквозь остатки льда и снега, нагревает более темную почву и процесс пошел.

Этот замечательный день следовало употребить во благо саду. Этим мы сегодня и занялись. Я был садовым парикмахером. Приводил крону яблонь и слив в надлежащий вид. Обрезал сухие ветки, удалил волчки, которые за лето здорово выросли.

Предстоит убрать участок старого забора и поставить новый. Металлические трубы распилены и к ним приварены площадки для крепления будущего забора.

Здоровенный ротвейлер помогает вытаскивать обрезанные фрагменты деревьев. Смешно наблюдать, как рыча недовольно на упирающиеся ветки, Гира пятится задом. Смешная и очень деловая!

Скоро придет настоящее тепло, солнце разбудит деревья и начнется сокодвижение. Садоводы, чтобы немного этот процесс сдержать и не дать разрушаться коре ствола мажут его известкой. Помогает. Прогреется земля и корни дадут полноценное питание деревьям, начнут набухать и раскрываться почки. Яблони вспыхнут белым свадебным нарядом. Мы как дети будем ходить смотреть на них и сердце будет наполнятся нежностью и весенней красотой.

За участком по вечерам начнутся соловьиные концерты, которые растопят душу и сознание, подзастывшие на холодном зимнем ветру. Наступит эра любви.

Запись произведена через Blogonline.ru

Чижик

Fri, 21 Mar 2008 09:57:46 GMT

Супруги Подкопаевы с отличным настроением, замечательным южным загаром и большушим чемоданом, называемым в армейской среде просто и незатейливо мечтой оккупанта, возвращались из отпуска. Они провели его на море в санатории, куда заслуженного главу семьи вместе с женой направил местком.

Все вокруг было каким-то радостным и узнаваемым, но с небольшим оттенком новизны, что еще больше волновало сердце в предвкушении встречи с родным очагом.

- Слышь, мать, а ты сразу сядешь к роялю, соскучилась по музыке-то, - сказал супруг с радостным ожиданием этой приятной минуты.

- Конечно, отец, сразу и исполню твою любимую, - ответила она, созерцая приятный сердцу ландшафт пригорода Питера за стеклом такси, которое неспешно перемещало их к родному дому.

А дома остался впервые в жизни младший сын четы Подкопаевых. Ребенок он был непростой, лучше сказать даже, весьма сложный, с несахарным характером и вздорными рефлексами, которые он приобрел за непродолжительное время своей жизни. То, что он пристрастился к вину с четырнадцати лет, допивая оставшееся в бутылках после гостей, еще можно как-то понять. Но где его научили играть в карты и не просто играть, а весьма азартно и на деньги, глава семьи не мог себе даже представить.

Начиналось с небольшого, когда Миша тырил мелочь из карманов одежды взрослых. Мама считала, что эти деньги он тратит на мороженное и сладости и не особо волновалась. Разговор с отцом Миша пропустил мимо ушей, поскольку понимал, что родительница сына в обиду не даст.

Но когда пропала довольно значительная сумма из ее сумочки, она заволновалась всерьез. Однако было поздно, алгоритм расчета по карточным долгам был впитан в его сознание почти мгновенно.

Пропадал хрусталь, книги, золото, часы и прочие вещи, которые не было причин прятать раньше. Это было какое-то нашествие. Родители не успевали фиксировать потери нажитого имущества. Проигрывал он часто и помногу. Душеспасительные беседы ни к чему не приводили. Выплат отцом его карточных долгов и клятвенных заверений прекратить игру хватало максимум на полдня.

Мамай не опустошил бы своими набегами семейный бюджет Подкопаевых так, как удавалось это делать их младшему сыну.

Слегка повзрослев, Миша обрел еще одно пристрастие. Бесцельному шатанию по улицам он предпочел приятное времяпрепровождение в кафе и ресторанах. Отец пару раз выручив из милицейского плена отрока, наотрез отказался в дальнейшем платить за своего блудного сына выкупные в кабаках. И тогда эта замечательня юная личность изобрела нехитрый прием.

В ресторане он подходил к более-менее приличному посетителю, который пировал явно не со своей женой. Просил сказать время и после якобы неудачных попыток поставить время просил его часы, бормотал что-то себе под нос и отходил от столика. В результате всех махинаций часы оставались у официанта, Миша с веселым благодушием покидал гостеприимное место, посетитель выкупал свои часы. Все были очень милы в своих воспоминаниях о встрече.

Такси подъехало к парадной дома, где стоял мебельный грузовик.

- Кто-то переезжает, - подумали супруги.

Выгрузив пассажиров, такси ушло, а отдыхающие, согнувшись в три погибели под тяжестью прихваченных с юга фруктов, поволокли свой скарб на четвертый этаж, где располагалась их вкартира. Между первым и вторым этажом, кряхтя и переругиваясь скорее по привычке они встретили четырех амбалов спускающих вниз рояль.

Пришлось и им сойти вниз. И вот здесь у хозяйки блеснула мысль, что уж очень знакомый рояль-то.

- Мой, мой, мой, - завопила с ужасом она.
Амбалы недоуменно переглянулись.

- У нас заявка, - сурово нахмурил брови старший.

- Но это мой, мой рояль, видите и название у него Rosler, он же мой! Несите его назад.

- Вперед, назад, дамочка, мы что лифт что ли?

- Я заплачу, - выступил вперед хозяин.
Амбалы переглянулись и кивнули в знак согласия.Накинув лямки на багровые от напряжения шеи, они поперли семейную реликвию вверх по узким ступенькам.

Дверь в квартиру оказалась запертой. Хозяин достал свои ключи и прошел в квартиру. Следом, обливаясь потом ввалились грузчики. А чуть позже вошла и хозяйка, онемевшая от изумления.

В центре большой комнаты, на своем прежнем месте стоял рояль, другой мебели не было. Хозяйка кинулась в другие помещения. Но кроме кухонного стола и старой раскладушки, да кучи сваленного белья в кладовой в квартире больше ничего не было. Не нашелся и сын, который успел улизнуть через чердак и соседний подьезд от праведного родительского гнева.

Супруг открыл крышку рояля и тыкая указательным пальцем в клавиши старинного инструмента, пытался исполнить "Чижика". Его жена стояла у окна и молча, глотая слезы, смотрела на прохожих, спешащих по своим делам. Они не ведали о несправедливости судьбы, которая настигла их семью.

Запись произведена через Blogonline.ru

Чижик

Wed, 19 Mar 2008 14:10:10 GMT

Супруги Подкопаевы с отличным настроением, замечательным южным загаром и большущим чемоданом, называемым в армейской среде просто и незатейливо мечтой оккупанта, возвращались из отпуска. Они провели его на море в санатории, куда заслуженного главу семьи вместе с женой направил местком. Все вокруг было каким-то радостным и узнаваемым, но с небольшим оттенком новизны, что еще больше волновало сердце в предвкушении встречи с родным очагом.

- Слышь, мать, а ты сразу сядешь к роялю, соскучилась по музыке-то, - сказал супруг с радостным ожиданием этой приятной минуты.

- Конечно, отец, сразу и исполню твою любимую, - ответила она, созерцая приятный сердцу ландшафт пригорода Ленинграда за стеклом такси, которое неспешно перемещало их к родному дому.

А дома остался впервые в жизни младший сын четы Подкопаевых. Ребенок он был непростой, лучше сказать даже весьма сложный, с не сахарным характером и вздорными рефлексами, которые он получил за непродолжительное время своей жизни. То, что он пристрастился к вину с четырнадцати лет, допивая оставшееся в бутылках, убранных с праздничного стола, еще можно как-то понять. Но где его научили играть в карты и не просто играть, а весьма азартно на деньги, глава семьи не мог себе даже представить.

Начиналось с небольшого, когда Миша тырил мелочь из карманов одежды взрослых. Мама считала, что эти деньги он тратит на мороженное и сладости и не особо волновалась. Разговор с отцом Миша пропустил мимо ушей, поскольку понимал, что родительница сына в обиду не даст.
Но когда пропала довольно значительная сумма из ее сумочки, она заволновалась всерьез. Однако было поздно, алгоритм расчета по карточным долгам был впитан в сознание отрока почти мгновенно.

Пропадал хрусталь, книги, золото, часы и прочие вещи, которые не было причин прятать раньше. Это было какое-то нашествие. Родители не успевали фиксировать потери нажитого имущества. Проигрывал он часто и помногу. Душеспасительные беседы ни к чему не приводили. Выплат отцом его карточных долгов и клятвенных заверений прекратить игру хватало максимум на полдня.

Мамай не опустошил бы своими набегами семейный бюджет Подкопаевых так, как удавалось это делать их младшему сыну.

Слегка повзрослев, Миша обрел еще одно пристрастие. Бесцельному шатанию по улицам он предпочел приятное времяпрепровождение в кафе и ресторанах. Отец пару раз выручив из милицейского плена отрока, наотрез отказался в дальнейшем платить за своего блудного сына выкупные в кабаках.

И тогда эта замечательная юная личность изобрела нехитрый прием. В ресторане он подходил к более-менее приличному посетителю, который пировал явно не со своей женой. Просил сказать время и после якобы неудачных попыток поставить время просил его часы, бормотал что-то себе под нос и отходил от столика. В результате всех махинаций часы оставались у официанта, Миша с веселым благодушием покидал гостеприимное место, посетитель выкупал свои часы. Все были очень милы в своих воспоминаниях о встрече.

Такси подъехало к парадной дома, где стоял грузовик перевозящий мебель.

- Кто-то переезжает, - подумали супруги.

Выгрузив пассажиров, такси ушло, а отдыхающие, согнувшись в три погибели под тяжестью прихваченных с юга фруктов, поволокли свой скарб на четвертый этаж, где располагалась их квартира. Между первым и вторым этажом они встретили четырех амбалов, которые кряхтя и переругиваясь скорее по привычке, спускали вниз рояль.
Пришлось и им сойти вниз. И вот здесь у хозяйки блеснула мысль, что уж очень знакомый рояль-то.

- Мой, мой, мой, - завопила с ужасом она.
Амбалы недоуменно переглянулись.

- У нас заявка, - сурово нахмурил брови старший.

- Но это мой, мой рояль, видите и название у него Rosler, он же мой! Несите его назад.

- Вперед, назад, дамочка, мы что лифт что ли?

- Я заплачу, - выступил вперед хозяин.
Амбалы переглянулись и кивнули в знак согласия.Накинув лямки на багровые от напряжения шеи, они поперли семейную реликвию вверх по узким ступенькам.

Дверь в квартиру оказалась запертой. Хозяин достал свои ключи и прошел в квартиру. Следом, обливаясь потом ввалились грузчики. А чуть позже вошла и хозяйка, онемевшая от изумления.

В центре большой комнаты, на своем прежнем месте стоял рояль, другой мебели не было. Хозяйка кинулась в остальные помещения. Но кроме кухонного стола и старой раскладушки, да кучи сваленного белья в кладовой в квартире больше ничего не было. Не нашелся и сын, который успел улизнуть через чердак и соседний подъезд от праведного родительского гнева.

Супруг открыл крышку рояля и тыкая указательным пальцем в клавиши старинного инструмента, пытался исполнить "Чижика". Его жена стояла у окна и молча, глотая слезы, смотрела на прохожих, спешащих по своим делам. Они не ведали о несправедливости судьбы, которая постигла их семью.

Запись произведена через Blogonline.ru

Сосед.

Mon, 11 Feb 2008 17:07:19 GMT

Вообще-то с соседями мне повезло. Это милые и добрые люди, с которыми никогда на протяжении многих лет не произошло ни одного конфликта. Ребята помладше меня и поэтому обращаются ко мне по-деревенски, называя только отчество, а их хозяйки полностью по имени отчеству. Даже неудобно их называть просто по имени и я обращаюсь адекватно.

У Игоря и Леонида уже взрослые дети, учатся в университете и колледжах. Сын Игоря Мишка решил стать машинистом тепловоза. Насколько я понимаю ребенок не просто не любит читать, он книги ненавидит всей душой. Для него расколоть две машины дров легче, чем прочитать абзац в книге. Этот знаменитый Мишка развел просто-таки огромное количество кроликов разных и довольно экзотических пород.
Попала хозяйка у Игоря в больницу, Мишка уехал на учебу, дочка тоже перед сессией вынуждена серьезно заниматься. Остался сосед дома один.

А нужно отметить, что деревенские жители выпивают ну, совершенно не так как наши городские. Если уж пить, то долго и серьезно, много и с хорошей кампанией, в которой не грех обсудить все общегосударственные проблемы, вспомнить службу в армии, поговорить о происшествиях районного масштаба, и, конечно, вспомнить разных девушек.

Игорь запил, что случается с ним чрезвычайно редко. Хозяин он крепкий, хозяйство в доме большое и пить регулярно ему некогда, но при случае эпизодически случается. В подпитии он забывает напрочь о своем хозяйстве. И тут добросердечные соседки всегда оказывают посильную помощь.

Соседки соседками, корову, конечно, подоят, теленка покормят, овцам сена кинут, а вот про зайцев, то бишь, кроликов забывают – из головы вон! Но эти элитные зайцы не лыком шиты. Их так просто не уморишь, на что им хорошие зубки природа подарила? Вся эта кагорта на вторые сутки лечебного голодания начинает прогладывать в клетках дыры и вместе со всеми домочадцами эвакуироваться на вольные хлеба.

А где они эти вольные? Правильно, у соседей. Но добро бы они питались только сеном, прокормили бы их всем миром. У меня они забрались в холодный сарай со стеллажами для всякой всячины и нарыли просто угрожающее количество нор в песочном полу. Мало того, что эти норы протянулись по всему хозблоку, так еще и под баней приютилась семья мигрантов.

Скоро забеспокоилась вся общественность. Начались регулярные налеты на садовые посадки. А что? Витаминчиков всем хочется. А поскольку в силу своих природных пристрастий зов предков нацелил их на яблони, сливы и другую деликатесь, эта самая общественность просто взвыла от страха за свои сады. Я тоже был вынужден немедленно обмотать рубероидом свои деревья, на что потратил не один час плодотворной работы.

Соседи мой опыт по защите от налетчиков подхватили. На какое-то время эти безбашенные грызуны были нейтрализованы. Но потери все же были и у нас.
В одно из просветлений доброхотливой соседкой Игорю были изложены обиды на его зайцев. Лучше б она молчала, эта говорливая баба. Игорек вдавил в себя стакан жизнеподдерживающей жидкости, взял ружье, патронташ и отправился на сафари.

Черт, вот вам, читающим эти глупые строчки совершенно невдомек, что у людей ведь тоже шкура нетолстая. Когда россыпи дроби прошелестели вдоль улицы, жители мгновенно ее покинули, перейдя на осадное положение. Ладно бы это продолжалось с час, так нет. Было вызвано подкрепление с боезапасом, надеюсь, вы поняли каким, и сафари продолжалось. А поскольку ваш неутомимый рассказчик жил рядышком со знаменитым охотником на кроликов, то для него любые передвижения представляли наибольший и довольно опасный интерес. Остался телефон для связи с внешним миром, ну, и голосом в форточку.

Однако злодей Бахус сделал свое черное дело, соседа в конце-концов сморило, перестрелка затихла и оживленно бурлившие чувствами жители выползли, озираясь на улицу.
Блок-пост, который сосед организовал на крыше моего сарая, представлял собой весьма угрожающий вид. Все имеющиеся виды оружия были разложены и готовы к бою. До сих пор не понял, на черта ему понадобился там карабин, ведь из него, попади, от зайца остались бы только лохмотья. На дворе валялось несколько убитых врагов. Это была самая беспечная группа из оставшихся и довольно многочисленных возмутителей спокойствия.

Оружие я собрал и унес к себе, соседа с помощью Леонида мы перетащили в дом на диван. Жизнь продолжалась.

Только по прибытии на выходные Мишка смог собрать большую часть своего разбежавшегося стада. А позже и остальных беглецов выловили потихоньку. Все обошлось. Вернувшаяся соседка быстро навела своей железной рукой образцовый порядок, и только обмотанные деревья напоминали о недавней кипучей операции. Теперь все знают, кого нужно кормить в первую очередь.

Реквием (моему другу)

Thu, 17 Jan 2008 15:57:26 GMT

- У меня есть мужчина,- произнесла она, еще не веря в собственную смелость, но твердо решив довести дело до конца.
- Я не хочу тебя обманывать, хочешь - разводись, как хочешь, - продолжала она, реализовывая свою цель. Повисло липучее неприятное молчание. Он почему-то смотрел вниз на спешащие куда-то машины, а она ждала.
Прошло несколько томительных минут, а может мгновений растянутых в минуты и часы, которые сознание, пребывающее в зоне аннигиляции, уже не могло адекватно определить.
Он медленно повернулся и, не осознавая, где находится, пошел прочь от неё, дальше от этих страшных слов, от этой выжженной её фразой зоны. Он бежал по пескам пустыни от источника этого взрыва, от ужасной своими последствиями фразы.

- Почему? За что?
- Да ни за что,- Жизнь весело ухмыльнулась. – Ты хочешь узнать почему? А ты не знаешь?
- Знаю, наверное, знаю,- произнес он неуверенно.
- Ты в этом уверен?
Он, молча, покачал головой, сомневаясь в своих словах.
Жизнь громко захохотала, - до чего же вы люди мне нравитесь. Вы говорите и не верите своим же словам, не верите себе же, я уж не говорю о друг друге.
- Вот оно, правильно,- подумал он.
- Давай разберемся, что с тобой произошло, а может и не произошло совсем. Жизнь по-профессорски, чуть не загибая пальцы, начала строить свои умозаключения.
- Что ты потерял? Точнее кого? Старушку предпенсионного возраста, уже слегка сгорбившуюся, с нависшей складкой отслоившейся кожи с толстым слоем жира ниже живота, тумбовыми ногами и двойным подбородком, со склеротичными, указывающими на явное пристрастие к выпивке, щечками, с грудями, которые как инородные толстые складки кожи хлопают по животу и совершенно беззубому рту?
- Это просто подло, ты не имеешь право так говорить, произнес он, обрывая её монолог.
- Теперь моя очередь спросить - почему? Жизнь пристально уставилась на него.
- Я не хочу говорить о внешности, не хочу и не буду.
- Вот как, - собеседница странно взглянула на него. – Не желаешь, не будем, тогда о чем?
- Не знаю, о тебе скорее всего.
- Обо мне, или о тебе?
- Хорошо, о нас,- он нервно дернулся, превозмогая неприятные ощущения.
- Это будет откровенный разговор?- спросила Жизнь, - или такой, который тебе нравится?
- Откровенный!
- Ладно, успокойся, но не пожалей потом,- покачала стройной ножкой дискуссиантка.
- Мы встретились у гостиницы. Это была высокая миловидная девушка.
- Весьма своенравная и упрямая с двумя абортами за плечами, - Жизнь ухмыльнулась, заглядывая в его глаза.
- Я тебя просил.
- Да, но ведь я не о внешности в отличие от тебя.
- Хорошо, но пощадим наше самолюбие.
- Пощадим,- Жизнь немедленно согласилась. – Ты на нее запал?
- Да, я влюбился по-уши.
- А она? Знала, что ты ушел от своей первой жены?
-Я сказал ей об этом и предложил руку и сердце.
- Значит, ты любил, а она, она-то тебя любила?
- Тогда мне казалось, что мы любили друг друга.
- А сейчас ты вспомнил, что когда вы с ее братом сидели на кухне, она привела своего друга и гм-м, оставалась с ним некоторое время в спальне?
Да, вспомнил.
- И тебя это не остановило?
- Нет, я списал это на неопределенность наших отношений и постарался забыть об этом.
- Ты считаешь это своей ошибкой? А может это элементарный самообман?
- Не знаю.
- Опять не хочешь говорить? – Жизнь разочарованно покачала головой.
- Нет-нет, хочу. Но…
- Что означает это но?
- Мне тяжело и неприятно.
- Ты о её рассказах и отношениях с гребцами? Но тогда она тебя совсем не знала, о чем печали? Ведь до неё у тебя было все, включая брак и рождение дочери.
- Давай сменим тему.
- Сменим, - Жизнь улыбнулась.
- Я ей благодарен за очень многое. Она для меня сделала столько, что оценить вот так не представляется возможным.
- Ты о детях?
- И о них тоже. И лично обо мне.
- Как же помню. Но ты ведь тогда хотел умереть, вот я и создала тебе все условия для этого. Но с твоей стороны это были лишь слова, очередной человеческий обман.
- Обман? Странно ты рассуждаешь. Несмотря ни на что мы любили, ведь это нельзя отрицать?
- Да, но она любила чуть больше и не только тебя,- Жизнь выжидательно посмотрела на него.- Именно поэтому ты и хотел погибнуть, помнишь? Ты уже у хирурга на столе трижды отправлялся по назначению. Мы об этом?
- После третьего раза я решил передумать, - он ухмыльнулся в ответ на реплику собеседницы. Затем прикрыл глаза и начал вспоминать.
В своё свадебное путешествие они отправились в августе, через несколько месяцев после бракосочетания. Поехали дикарями в Архипо-Осиповку, за Геленджик. Много ли молодым было нужно? Море, солнце, отдельное помещение для отдыха. Это было настоящее счастье.
- Вспомнил молодость? Слова Жизни быстро вернули его к действительности. – Сейчас ситуация другая, время другое.
- Ты о чем?
Он понял, о чем жизнь заставит думать.
- О любви.
- О чьей любви? О нашей?
-Ну, у вас ее никогда и не было. Точнее сказать вы называли свои чувства по-разному. Для тебя это одно, для неё совершенно другое.
- Я любил и сейчас люблю. И не кивай так гнусно своей глупой головой, это правда, хотя акценты и переместились, это так. - Хотелось бы верить, по-крайней мере, тебе. Зато у неё эти самые акценты никуда не перемещались и любовью это трудно назвать.
- Не совсем понял, досказывай.
- Видишь ли, она всегда за словом любовь видела, прежде всего, интимные отношения. Удовольствие она превозносила подобно вестфалкам, не признавая другие составляющие этого чувства. А ты этого не знал?
- Узнал, но слишком поздно.
- Конечно, узнал и подумал, что и так проживете. Так?
- Да, но…
- Ты посчитал, что научишь её не только получать, но и дарить радость? Ты преуспел в этом?
- Я же не жалуюсь.
- Ты уверен? Не жалуется он. Да именно в этом лежит причина ваших сегодняшних отношений. Ваш брак погиб, не успев начаться. Это твоя вторая и последняя ошибка. Если хочешь, роковая неудача. Ты можешь городить кучу аргументов в свое и её оправдание, но все они ничтожны. Не бывает счастья у дающего и берущего, эти двое всегда не равноправны и всегда находятся под ударами обстоятельств. Рано или поздно судьба подкараулит их и отомстит за их глупость.
- Ты считаешь, что я виноват в происшедшем?
Он внимательно взглянул на Жизнь.
- Конечно, ты.
- А ей ты скажешь, что виновата она и только она?
- Нет, она не будет меня спрашивать об этом. Ей это неинтересно.
- Вот как?
- Да, именно так, она прет напролом к своей цели.
- Она еще не достигла её? Мне показалось, что она оберегает свое «новое счастье».
- Но ты же сам ей сказал, что её ожидает неизбежная катастрофа,- Жизнь, преобразившись в мудреца с длинной седой бородой, изучающее посмотрела на его лицо.
- Может мне это только кажется, а у них сложится вполне благополучная жизнь.
- Не сложится. Он пьяница, вылечится и кроме слов благодарности ничего не останется. Ничего! И то это в лучшем случае. За всем этим скрывается человеческая трагедия. Уничтожив прошлое и настоящее, она рискует потерять будущее.
- О каком будущем ты говоришь? У меня его уже никогда не будет. Меня предали, бросив беспомощного на поле жизни.
- Вот как?
Жизнь посмотрела по сторонам, как бы убеждаясь в истинности его слов.
- Она же тебя спросила, почему ты причитаешь? Что ты ей ответил?
- Я дважды повторил, что опасаюсь за благополучный исход этого дела для неё.
- Правильно. Не зря тебя зовут Кемалем. Но добавлю, что сорвавшись, они будут пить и пить страшно уже вдвоем. Так что особенно на нее не рассчитывай.
- Мне страшно от её решительности. Она сжигает все вокруг себя, она стала разрушителем, деструктором. Сжигает свою душу, свою память, радость и печали, сжигает счастье и горе, все то, что называется жизнью. Сжигает человеческие отношения, а новых ей уже не построить, поздно, слишком поздно. Эти иллюзии, которыми она сейчас живет, исчезнут и останется пустота. Пустота страха перед прошлым и перед будущим, пустота сердца, погубившего не одного человека, не одну мечту.
Жизнь покачала головой.
- Тебе, чтобы выжить, придется пойти по этому же пути. Точка невозврата уже пройдена. И, несмотря на твое человеческое обещание забыть все и простить её, вы никогда не вернетесь к исходному рубежу. Все ушло в прошлое. Все уничтожено вами.
-Я не хочу жить.
Они замолчали, окунувшись в свои мысли.
- Напрасно ты так. И что ты хочешь? Повеситься, застрелиться? А может тебе еще разок помочь? Это в моих силах.
- Меня останавливают мама и дети. Я попробую бороться с собой, но я уже не железный.
И он надолго задумался. Мимо проплывали века-мгновения, наполненные неизбывной болью, тоской и желанием уйти от всего этого. Страшное состояние уже никем и ничем не преодолимое.

Запись произведена через Blogonline.ru

Любимое место (рассказ друга).

Tue, 01 Jan 2008 06:39:10 GMT

Ничто по своей энергетике не может сравниться с застольными байками эпизодически встречающихся друзей. Интересных тем и веселых историй не счесть. А уж когда протестируем третий бокал, только успевай записывать. Вот и я по памяти реконструирую рассказ друга от первого лица.

Кто бы и что бы не говорил, а у человечества есть одно любимое место. Ну, может два, хорошо, договорились – три и ни шагу назад. Поспорить есть о чем.
Человек это сложный биохимический комплекс и нарушать естественный ход событий, а тем более при нашем урбанизированном образе жизни никак невозможно и даже в некотором смысле вредно.

Вот скажите, без чего человек в большом городе жить не может? Без пищи? Без воды? Вы правы, но… Ага, именно так. Без нормального комфортабельного, если возможно применить это слово, туалета. Когда служил на флоте, его называли, впрочем, ближе к предмету повествования.

Где человек может почитать интересную книгу, узнать газетные новости, разгадать кроссворд, составить план дальнейшей жизни? Где? Другого места, более подходящего для этих задач, просто не сыскать. Место это с небольшой натяжкой можно считать почти святым. Куда Вам не запретит начальник сходить в разгар работы? В кафе? Ой, ли? А вот в святое место отпускает безропотно. А по этой самой причине и бережем мы его, насыщаем всякими прибамбасами, ароматами, блоками, нежнейшей бумагой и другими полезными штучками, не жалея средств и сил.
И горе тому, кто пренебрежет этой ценностью и распылит свое внимание на вещи, возможно, и важные, но достаточно второстепенные.

Надобно заметить, что в доме всякого хозяина есть свои секретные полочки со всяким инструментом и крепежным материалом, клеем, крючками и леской с поплавками, брусками и прочим абсолютно не нужным, но никогда не выбрасываемым «богатством». Есть и у нас такой шкафчик, закрытый фальшь-панелью. Мало того, что хранится там мужицкое барахло, так и хозяйка отвоевала себе одну из полок под свои неотложнейшие нужды.

Случилась у моего сына потребность повесить на стенку портрет. Как известно без перфоратора это не сделаешь. Да, снимая сие чудо техники, он его роняет и разбивает вдребезги другое чудо. Немая сцена. Куски большие и маленькие валяются на полу, вода из бачка разливается по полу, а мы с некоторым изумлением и недоверием смотрим на эту бытовую катастрофу. Предлагаю ему не мешкать и быстренько слетать в находящийся в нашем же доме магазин с прекрасным ассортиментом необходимых товаров. Все краны завернул, осколки убрал, а тут и новенькое изделие подоспело. Поставили, правда, не без труда, приклеили. Облегченно вздохнули. Хорошо, что мама не видела, была бы головомойка.

Продолжаем вешать портрет. Отверстие под дюбель успешно просверлено, теперь нужно его забить. Шарю в этом замечательном шкафчике и роняю на унитаз молоток. Как же хрупки фаянсовые изделия. Хотя они же и не создавались для забивания в них гвоздей. Кричу сыну, чтобы пулей мчался за новым унитазом. Через пять минут сын звонит, чтобы я спустился, нет унитазов такого цвета. Не рассчитали на нашу семью. Спускаюсь в магазин. Молодой парень убеждает - только у них можно покупать унитазы самых различных типов и расцветок и, что нам всенепременнейше сделают скидку по дисконтной карте. Глушим в себе негативные чувства и покупаем унитаз слегка не того цвета. Сын говорит, что мама заметит, машу в ответ рукой и вприпрыжку несемся домой. Приобретенный опыт помогает сделать восстановление гораздо быстрее и четче.

Чтобы не встречать беду трезвыми предлагаю спуститься и посидеть в кафешке за пивом. Да и дух перевести, снять нервное напряжение просто необходимо. Сидим. Звонок. Говорю,- Началось. Заикающаяся жена просит побыстрее придти домой. Неизвестно, что в этом злополучном шкафчике ей понадобилось. Только вот без этого издевательского гомерического смеха. Короче, она уронила на унитаз тиски, совсем небольшие тисочки, но и их хватило.

Когда мы в третий раз появились в злополучном отделе в магазине, нам казалось, что не только продавцы, но и посетители как-то по-особому на нас смотрят и гнусно ухмыляются. А может их внимание к нашим особам явно нами преувеличивалось? Хотя нет, точно смотрели на нас с неприкрытым интересом. Что мы им клоуны, что ль? Купили. Цвет? Да плевать на цвет, пусть теперь жена думает о цвете. Уходя, мы поинтересовались, а нет ли железных изделий. Оказалось, есть из нержавейки, как в самолете. Ладно, у нас не самолет, хотя все летает.

Почему-то и нам стало весело, мы ухмылялись, а мама ходила мимо нас, тихонько и виновато шмыгая в кухню, где готовился отменный ужин. Был наш день. Вот думаю, что это? Десять лет ничего не били, а тут как бес под руку толкал. Наверняка хотел нам досадить и доставить массу неприятностей. И где? Это просто жестоко.

Утром перед парадным нам с сыном встретился сосед снизу с унитазом. Я ласково осведомился, мол, что, ремонт затеял? Он посмотрел на наши глуповатые и одинаково улыбающиеся рожи. - Нет,- говорит,- представляешь, у вас что-то целый день в туалете стучало. Залез на унитаз посмотреть, не заливают ли? Ну и вот,- горестно вздохнул неудачник. Захлопнувшаяся за ним дверь дала такую пищу нашему веселью, какого отродясь весь питерский цирк не видел. Отдел хозяйственного магазина явно выполнил план по реализации унитазов. Но и место того стоит, почти святое.

А что? Он прав. И мы подняли бокалы за это славное место.

Запись произведена через Blogonline.ru

Казнь

Wed, 19 Dec 2007 09:42:03 GMT

Ночь. В промерзшем насквозь пустом сенном сарае, прислонившись к стылой стене сидела на остатках трухи молодая женщина. В её голове тяжело, как мельничные жернова кружилась мысль.
- Как же она, как она моя маленькая доченька будет жить одна. Кончится ли этот кошмар для неё, выживет ли?
Мыслей о себе уже не было, уже не хотелось думать, чувствовать, надеяться. Еще живой человек прекратил себя воспринимать как личность, ушли все ощущения, даже изуродованное на допросах тело перестало напоминать о себе острыми болями.
Не было ни декабрьского лютого мороза, не было пронзительно ясного, покрытого мигающими звездами неба, осколок которого виднелся сквозь худую крышу сарая, не было ничего. Уже ничего этого не было. Всё осталось там, за её сознанием, всё казалось далеким и незначительным, этого как бы не существовало для неё. Даже самый родной и любимый человек на свете в этот момент не вспоминался. Он был, конечно, был, но не здесь в её тяжелых и монотонных мыслях о дочере, о её кровинушке, о её счастье, а там - в далеком неосязаемом и нереальном прошлом.
Её взяли, заподозрив в связях с партизанским подпольем, впрочем, тогда хватали всех без разбора, но для неё, русской женщины, жены советского летчика печальный конец был предопределен самой судьбой. Один из тех, кто считал, что немецкая оккупация это и есть начало другой жизни выдал её, выслуживаясь перед новыми хозяевами.
Немцы, осознав под Москвой свой провал блицкрига, сатанели и искали причины своей неудаче во всем и всех. Хватали и правых и виноватых. Рождественские морозы загнали их по русским избам, они уже боялись. Боялись мороза, боялись партизан, боялись неудач и своего фюрера. Страх вползал в их душу, замораживал сознание, вызывал необъяснимую жестокость в отношении местных жителей. Страх выплескивался в поистине зверские проявления садизма.
- Нам плохо, но пусть им будет еще хуже. Эта заразная формула приводила к изощрённым пыткам людей, по малейшему подозрению схваченных подручными оккупантов. Днём её, подвешенную на веревке к перекладине в этом же сарае, били. Сначала она вскрикивала от нестерпимой боли, а потом перестала эти удары ощущать. Её тело в каком-то дальнем уголке сознания еще воспринимало удары, но это уже была не боль, это было уже не её тело, оно, такое красивое и любимое её мужем, стало чужим и далёким.
- Интересно, - думала она, отдыхая впервые в жизни на море, - почему он меня называет Антоном, ведь я Тоня, Антонина Парменовна, смешной! И рассмеявшись своим мыслям, бежала по теплому песку в ласковое и нежное море. А он, большой и сильный мчался за ней, не желая ни на секунду расставаться с любимой, ревнуя к морю, песку на пляже, к солнцу, ко всем, ко всем. Это была его жена, его любимая, самая красивая и самая желанная на этом свете.
Позднее декабрьское утро подернуло дымкой небо, звезды ещё были видны, но с каждой минутой становились всё бледнее, грозя совсем растворится в синем морозном космосе. Женщина пошевелилась, боль, ушедшая было совсем, пронзила её тело, она тихо вскрикнула, не в состоянии пошевелить даже застывшими губами.
Недавняя тишина наполнялась новыми звуками. Где-то зазвучали удары, - колодец замерз, - догадалась она. Послышалась мужская речь, грубая и отрывистая, а потом виноватая, но уже русская, заискивающая. Звуки с каждой секундой усиливались и складывались в логическую цепочку, которую она понимала и воспринимала как реальную.
Солнце озарило замерзший русский мир, казалось Господь, недовольный поведением людей вознамерился наказать их холодным оцепенением, наказать по-божески, всех до одного, чтобы другим мирам было неповадно вести войны, грабить и убивать. Но даже Божий гнев не мог сдержать зла и жестокости нелюдей.
Крики и злой подлючий мат раздавался с улицы, хлопали двери в избах, плакали детишки, стоял недовольный гомон сгоняемого деревенского люда. Раздался скрежет замка и двери сарая с противным , бьющим по ушам скрипом распахнулись.
- Вставай, сука большевистская, - зло выкрикнул мужичонка с белой повязкой на рукаве. – Будешь ответ перед народом держать. Смачно выругался и, подскочив, схватил женщину за рукав старенького пальто. Подошёл второй, молча пнул ногой, и схватил за вторую руку. Вместе они поволокли бесчувственное тело на улицу.
Среди согнанного населения раздались редкие вскрики и оханье. Истерзанный вид молодой женщины вызвал всеобщее сочувствие и жалость. Конечно, её все хорошо знали, она выросла здесь, была заводилой всех школьных дел, выучилась и начала работать в своей же школе учителем начальных классов. Мальчишки и девчонки, которых мамки побоялись оставить дома одних, с удивлением смотрели на свою учительницу, вытаращив испуганные глазенки. Девочки стали тихонько по-щенячьи подскуливать, а пацаны, непонимающе оглядывая собравшихся немцев, своих полицаев и деревенских, как бы спрашивали, зачем всё это.
- Замерзла, счас согреем, - выкрикнул мелкий полицай. Они подтащили непослушное тело женщины к конской перевязи, приподняли её и крепкой веревкой прикрутили руки к перекладине.
Вперед выступил немецкий офицер и произнес несколько фраз на ломанном русском, смысл которых сводился к исполнению приказа немецкого командования о казни русской партизанки. С ведром в руках к приговорённой подошел полицай и медленно с садистским наслаждением вылил на неё содержимое.
- Странно, - думала она, - ведь я учила его детей у себя в классе, девочка у него такая пугливая, но очень добрая, а мальчишка озорник, настоящий проказник, всегда попадал в какие-то истории, просто бедовый.
Полицай с помощью второго зажег заранее приготовленный пук соломы и медленно поднёс к женщине. Зло и испуганно от своей смелости выкрикнул, - молись, сука!
Толпа в едином порыве охнула и наперебой закричала, бабы и старики закрестились, мамки повернув детей к себе, как бы загораживая их от этого зла, крепко прижали испуганных ребятишек.

Шел первый год страшной войны.

Запись произведена через Blogonline.ru

Прощание

Mon, 10 Dec 2007 11:03:54 GMT

- Ванечка, ты только вернись, - она повторяла эту фразу много, много раз. Казалось, других слов он не может слышать. Она повторяла её про себя, повторяла чуть слышно, повторяла как молитву, как просьбу ко всем окружающим их на сборном пункте. Повторяла для него и для себя, убеждая их обоих в обязательности этих слов, в их важности для них, двух любящих друг друга людей, которых по прихоти войны, этой грозной и неотвратимой силы сейчас, в этот самый момент, разлучат, может быть, навсегда.

Они вглядывались в лица, такие родные и близкие лица, не ощущая времени и присутствия посторонних, не слыша их голосов, не позволяя себе ни на миг оторвать взгляд, и только её губы шептали это заклинание, - вернись, вернись, вернись!

Ивана Сергеевича, председателя колхоза, избранного односельчанами с первых дней его создания мобилизовали, как и многих других, осенью 41-го. Это был человек среднего роста, жилистый и по мужицки крепкий, с большими натруженными руками, кареглазый, с выгоревшим под солнцем льняным чубом. Во всей его осанке, во взгляде ощущалась сила и непоколебимая уверенность в правоте дела, за которое они шли в бой с фашистской нечистью, нарушившей их мирную жизнь. И только на жену и ребятишек смотрел с плохо скрываемой нежностью и любовью. Он, сорокалетний зрелый мужчина, вырастивший троих детей, уходил как на работу, на неприятную, но нужную всему нашему народу работу, уходил без лишних слов, пообещав хозяйке, сыну и двум дочерям вернуться, обязательно вернуться.

Молча смотрел в любимые глаза, стремясь их запомнить навеки, сохранить образ человека, подарившего ему счастье, огромное счастье, спрятанное от людских глаз, и принадлежащее только им двоим. А мысли улетали в далекие-далекие годы, заставляя вновь переживать всё – революцию, гражданскую, голодные двадцатые и чуть наладившуюся предвоенную жизнь. И труд, каждодневный тяжелый крестьянский труд без выходных и отпусков. Теперь эта мирная жизнь казалась каким-то недостижимым раем, который им будет уже никогда не вернуть.

Они прожили вместе без малого двадцать лет. Молодой лихой пулеметчик после гражданской вернулся домой и сразу приметил красивую, стройную, с огромной русой косой девушку, а спустя два года они сыграли скромную деревенскую свадьбу.

Нет, им не завидовали, им радовались, как радуются чему-то хорошему и доброму в жизни, радовались, глядя на их любовь, на их уважительное отношение друг к другу, радовались их детишкам. Эта радость передавалась и всем другим, она порождала у односельчан тоже чувство любви, ответственность и спокойное семейное счастье. Их жизнь можно бы сравнить с семьей аистов, заботливо выращивающих свое потомство в атмосфере любви и уважения.

Они стояли и смотрели друг на друга, проходили мгновения вечности, возникали и рушились государства и цивилизации, кровавые войны сменялись мирной жизнью. К власти приходили тираны и уходили в небытие, громко заявляли о себе политики, своими амбициями вовлекая народы в очередные трагедии. Мир менялся, оставалась только их любовь, только они были в этом мире на этой планете, они, существующие один для другого, они любящие до самозабвения друг друга простые русские люди, которые уходили сейчас навсегда в бесконечность по воле злого рока.

Через два дня в жестоком бою подо Ржевом он погиб.

Запись произведена через Blogonline.ru

ДОРОГА

Sat, 17 Nov 2007 13:32:11 GMT

Согласитесь, что дороги бывают всякие – радостные и грустные, желанные и противные, нужные и пустые. Но мне бы хотелось сегодня рассказать о простой проселочной дороге. Почему именно о ней? Да, так, вспомнилось.

Вообще-то, жизнь побаловала меня этими самыми дорогами. Люди в таких случаях говорят, что покидала их по свету судьба. Вот и меня она, не очень спрашивая, поводила-покатала по дорогам России и еще где-то вдали от Родины всласть.

В прошлом веке задолго до бурных девяностых я купил самый простой русский дом в малонаселенной деревеньке с оригинальным названием Парамоновка. Деревня располагалась несколько в стороне от шоссе на возвышенности и казалась тихим райским уголком. Мы все сразу влюбились в это красивое место. Недалеко протекала речка, где можно было не только искупаться, но и половить рыбу, а выше по течению вечные строители бобры, напилив своими мощными зубами деревьев, сделали запруды и построили себе хатки.

У подножия возвышенности били неукротимые ключи с чистейшей водой. Старожилы утверждали, что задолго до войны там стояли мельницы, куда народ со всей округи свозил на помол свой урожай. Здоровенные мельничные круги и вправду валялись возле этих источников, напоминая о днях минувших. Именно туда мы и ходили за водой, возвращаясь с полными ведрами отменно чистой и вкусной холодной воды по тропинке, пересекающей большой луг.

Был сенокос и хозяева с раннего утра выходили на покос, разбрасывая и вороша сено уже днём. Запахи скошенного сена дурманили голову, манили к себе, завораживая человека своим неповторимым ароматом. И только неуёмные кузнечики трескучей песней нарушали первозданную деревенскую тишину, дополняя сельскую идиллию своим шумливым стрекотанием.

Июль парил небывалой жарой и большинство приезжих избалованных цивилизацией предпочитали сидеть в речке, где ключи делали воду почти не приспособленной для такого времяпрепровождения. А в воздухе царили оводы и слепни. В этих непростых условиях все выбирали воду, сидя в ней не просто до посинения, а почти до замораживания. Аппетит у таких замороженных был просто отменным. Молоко и творог, конечно, брали у местных, которые, смикитив, быстренько подняли цены на свою питательную молочную продукцию. А вот за хлебом приходилось ходить на центральную усадьбу в соседнее село.

Дорога, или как её называют в России большак, была в то время не асфальтирована и порой представляла собой жуткую картину. И назвать-то её дорогой можно было весьма условно. Грузовые проходили, остальные машинки могли проехать только в период отсутствия дождя.

Ходить по такой дороге не было желания и наше немногочисленное население, сокращая путь на добрый километр, предпочитало использовать старую проселочную дорогу, которая, петляя между деревьями, нависающими зеленым сводом над головой выводила путников в большое поле, засеянное овсом. По сторонам можно было полакомиться малиной, да и идти в тени деревьев, а не по солнцепёку было приятнее.

Такие походы мы осуществляли со здоровенной овчаркой Дэей, которая считала, что её боевое сопровождение исключает всякие неожиданности на пути в чужое расположение. А может, ей просто нравилось доминировать над обитающими там шавками, кто знает.

Пересекая слегка заболоченную низинку, иногда приходилось разуваться, а ходить в резиновых сапогах как это делали местные не очень хотелось. Поэтому после перехода по жердям мокрени шел босиком. Пыль мягкая и нежная обволакивала мои ноги, создавая иллюзию движения по ковру. Запахи леса окружали и возбуждали нас.

Мы почти вышли из леса к полю, когда метнувшаяся под ноги собака чуть не сбила меня с ног. На дорогу вывалился здоровенный медведь, который тоже, оторопев, с удивлением и неодобрением смотрел на нас. Это был великолепный образец среднерусского бурого мишки. Шерсть на нем была не рыжая, а почти черная с небольшими бурыми подпалинами. Ситуация была патовая. Видимо, потешившись на овсах, он собирался чисто по человечески воспользоваться дорогой, чтобы спуститься в лощину.

Смекнув, я подался влево. Собака, жалобно поскуливая, ни на сантиметр не отходила от меня. Мише тоже конфликты были ни к чему и он ломанулся на другую сторону дороги. Я присел и погладил собаку, которую била сильная дрожь, шерсть её была взъерошена от близкого ощущения реальной опасности. Через минуту мы двинулись к своей цели, верный защитник уже не забегал вперед, а смирненько двигался поодаль, порой наступая мне на босые ноги. Я сам испугался не меньше своей надежной охранницы.
Малинники и овсы – излюбленное лакомство медведя, это нужно учитывать, когда ходишь по таким дорогам.

Возвращаясь, я с сомнением посмотрел на собаку, свернувшую на опасный путь, но перечить ей не стал и мы вновь пошли по лесной тропе. Смелая псина с удовольствием вела по нашему старому следу.

Вот и лес, зеленый тоннель втянул нас в свою глотку, чтобы через четверть часа выплюнуть в лощину. Слух и зрение обострились, сознание анализировало все шорохи и пение пташек. Было страшно, но этот страх должен быть преодолен.

Чтобы не перейти на ускоренный шаг, приходилось сдерживать себя, но то ли желание пройти ужасное испытание по-быстрее, то ли дорога, ведущая вниз незаметно подталкивали меня в спину. Переправа, где обычно разувался, была преодолена сходу. Теперь и до дома недалеко.

Что-то жесткое внутри постепенно отпускало, приключение уже не казалось таким необычным и ужасным, голова освобождалась для других мыслей.

Домашним не сказал ни слова, зачем их лишний раз беспокоить, но дорога запомнилась.

Сейчас по ней уже никто не ходит, деревня опустела и только несколько домов стоят сиротливо, напоминая о минувших событиях своим унылым видом.

Запись произведена через Blogonline.ru

Песочня

Thu, 15 Nov 2007 22:09:50 GMT

Это было в далекое и благословенное время, когда все взрослые совсем не понимали нас десятилетних пацанов, приехавших в деревню из далекого далека, аж из самого Питера.

Деревенька, а точнее хутор Булатово располагался на берегу ручья Гремячий, прозванный так исключительно из-за своего звонкого голосочка, порой переходящего в слегка приглушенный шелест холоднющих струй воды, растекавшихся по небольшой и ровной поверхности и вдруг вновь собираясь в узкий, весело с переливами звучащий быстрый поток.

За мостом, который был сделан безо всяких свай на голых и здоровенных камнях, казалось наваленных как попало, был прудок метров в тридцать прозванный очень метко и по-русски – Бух. Уже будучи взрослым я понял, что эти камни когда-то в стародавние времена использовались как основание для плотины, на которой располагалась мельница. Перепад воды был и в наше мальчишеское время вполне достаточным для устройства подобного сооружения.

Мама для укрепления моего здоровья и всемерного стремления воспитывать трудом отправила меня к своему дядьке, ветерану финской и Отечественной, сильно раненому, но чудом выжившему Ивану Парменовичу и тете Нюре. Дел по хозяйству было немного, но и они тяготили непоседливого и увлекающегося пацана.

А увлечься было чем. После весенних дождей прилегающие к ручью отмели начинали пересыхать, образуя лужи прозрачной воды, а в них, именно в них и было то, что сначала поразило воображение, а затем проснувшийся азарт древних не давал покоя ни голове, ни ногам, ни рукам. Выпросив у тети Нюры здоровенную дореволюционную вилку, в первый же день принес заколотых щурят, которые с большим воодушевлением дядя Ваня уплетал вечером.

На второй день история повторилась. И глава дома решил пособить мне в техническом оснащении. Сделал острогу и достал свой старый сачок, сделанный в форме треугольника с большой деревянной ручкой. Все, судьба лета была решена, я становился рыбаком-профессионалом, изредка привлекаемого на уборку сена и пастьбу немногочисленных сельских буренок.

Жизнь покатилась интересная и насыщенная. Лужи были очищены от врагов пескарей за несколько дней. Гремячий уже представлялся пройденным этапом, нужно было завоевывать новые территории. Осторожненько выспросив у тетки Нюры дорогу к речке, в которую впадает ручей и, прихватив оснащение, отправился на рыбалку, на серьезную рыбалку.

Песочня - один из притоков верхней Волги полностью оправдывала свое ласковое название. Дно было усеяно камнями и песком с небольшими наносами ила на островки, где иногда росла ива-бредина или красноватый тальник. В теплых, после холодной речки лужах можно было даже погреться лежа на спине и оглядывая синее небо с редкими облачками, бегущими в неизведанные дали.

В первый же день заколол здоровенную щуку и небольшого налима. Вечером получил от дядьки нагоняй за самовольное посещение речки. А выяснилось все достаточно просто – в ручье налимов не водилось. Но сквозь его ворчание я уловил и нотки одобрения, рыбу в доме любили. После взбучки он поманил меня пальцем и вынес из сарая ключ на толстой веревке. Объяснил, что у него на Песочне есть плоскодонка, лодка не новая, но для такой реки самая ходкая.

Назавтра я осваивался в новой роли капитана судна. Это было нечто захватывающее и всецело поглащающее моё сознание чувство. Эх, жаль нет рядом моих питерских друзей! Гордость и восторг распирали меня, наполняя мысли мечтами о дальнем путешествии, о диких берегах реки с бродящими по ним страшными и неизвестными людям животными. Но я же был вооружен острогой, я был героем!

Рыбалка, как ни странно, тоже удалась. Я впервые познакомился с раками, но как применить свои новые знания еще не знал. Самое неприятное, что цапались они пребольно. На речке я проводил целый день, заправляясь прихваченным из дому куском черного хлеба, который мастерски пекла в русской печи тетя Нюра. Это была молчаливая, очень добрая и умная женщина из которой слово клещами не вытянешь. Она вырастила двоих сыновей, которые разъехались по стране со своими семьями. Впрочем, изредка они приезжали к родителям и, сидя в красном углу, рассказывали им о прелестях городской жизни. Один из них – Евгений Иванович стал гендиректором китобойной флотилии, в совершенстве владел английским и казался мне величиной почти сказочной и недостижимой.

Река меня захватила, вошла в мою душу, без неё я уже не мог существовать. Я исследовал все выше по течению на несколько километров, добравшись до слияния Песочни с другой рекой - Пырошней. Далеко вниз плавать боялся, возвращаясь, могло статься, по глубокой воде с шестом не смог бы противостоять сильному течению. Обычные уловы дополнились голавлем и окунем, ершом, который хорошо шел для приготовления взвара на уху.

В один из вечеров к дяде Ване пришел гость и они пили городское пиво. Дядька воскликнул, что хорошо бы к пивку раков. Наловил я ему через день этих проклятых раков, правда, все пальцы мне пощипали, окаянные. Пива уже не было, но хорошо пошли и под самогоночку.

Однажды дядька взял меня с собой на «фабрику». Это было довольно хитроумное сооружение для выгонки самогона, представляющее собой яму, в которой стояло оборудование и лоток из запруженного ручья, по которому в выдолбленное из дерева устройство для охлаждения пара в змеевике поступала вода. Дрова были из олешника, почти не дающие дыма, а всю «фабрику» можно было увидеть только с небольшого расстояния, случайно на неё наткнувшись. Вообще-то сказать, дядя Ваня любил выпить и никогда при случае себе в этом не отказывал.

Своим зорким глазом рыбака я разглядел в Буху весьма приличных щук, наловил свежих пескарей и, закрепив их на заранее выпрошенные тройники с привязанной суровой ниткой, забросил это устройство недалеко от мостков куда ходили за водой для хознужд. Поймал здоровенных щук, одну освободил от крючка и отбросил подальше, а вторую, проковырявшись, упустил. Разочарованию не было границ, ругал себя, называя растяпой. Но одна перевесила отрицательные эмоции, завершив свой путь на столе в большущей плоской сковороде.

Август был в своей второй половине, пора было собираться домой. Пошел на Песочню за добычей. А задолго приметил в прибрежной траве ужей и так меня разобрала охота привезти в Питер живого ужика, что не смог себе отказать в удовольствии отловить его и засадить вместе с рыбой в холщевый мешок, выделенный добрейшей тетей Нюрой специально для моих уловов. Поймал и принес все свое добро домой.

Пока ставил в сарай снасти, дядька развязал мешок и вытряхнул добычу на землю. И вдруг с неимоверной прытью, несмотря на раненую ногу отпрыгнул от улова. Я кинулся туда, вспомнив об уже, но родич, перехватив меня стальной рукой, заорал благим матом. На его вопли выскочила тетка и остановилась как вкопанная.

Я, пытаясь вырваться и спасти своего ужика, сам ужом вертелся в дядькиных руках. Только потом до меня дошли его истерические вопли, что это змея, гадюка. Я даже с испугу попятился, а дядя Ваня схватил лопату и рассек моего «ужика» пополам. Тетка, вся бледная, спросила как я его поймал? Я ответил, что руками. После этого получил от дядьки здоровенную затрещину, при этом он приговаривал, что выпорет шельмеца.

Пороть меня не стал, но этот поход на речку был для меня последним.

Запись произведена через Blogonline.ru

Вилла 3. Сон Омара в летнюю ночь.

Sat, 16 Jun 2007 13:19:14 GMT

Летняя ночь коротка и светла, она не может дать измученной душе того покоя, который ожидаем осенью, или весной. Сон как забытье, сон как короткое погружение в небытие сознания, как прыжок на батуте. Кажется всё, ушла душа в дебри Морфея, ан, нет, не получается. Снова и снова память подсовывает вместо сладкой подушки сновидений воспоминания искаженные нереальностью происходящего.

Именно такой сон и настиг знаменитого литератора и путешественника. А невдалеке в кресле постанывал от удовольствия отдыха его верный янычар.

Что же снилось уставшему? Это был апофеоз, это был праздник души, это было… Впрочем, всё по порядку.

Замечательнейшим событием, которое просто не могло остаться незамеченным, было и в этот раз организовано для посвященных в высокое звание блоггер.
Не то чтобы вся 40-тысячная масса зарегистрированных жителей постоянно ощущала заботу власти о своем благополучии, но, как водится, сотня-другая неутомимых и любознательных, с упорством и удовольствием гоняющих комменты от поста к посту, была не прочь хоть одним глазком посмотреть на это действо.

Партийный комитет регулярно рассматривал предложения от населения и, делая вид, что объективность для него превыше всего, выдвигал на соискание премий по своему разумению заслуженных перед ним людей. Попадались, конечно, приятные работы, но это было скорее по разнарядке. Никуда не денешься. Не дай Бог, появился бы откуда-то Дюма-отец, или на худой конец его же сын, предложенный каким-то недосыпой-блоггером. Риторический вопрос, а за какие такие заслуги мгновенно будил бедолагу и с позором вместе с его предложением отправлял с Олимпа.

А здесь настоящий сон разума, превратившийся в непрекращающийся кошмар. Награждали совсем не тех и не за то. Ну, понятно, будь это телефонный снимок обнаженной молодой натуры на пленэре, или душещипательный рассказик свистнутый из недр сети, это все нормально, все так и должно быть. Почти реально зырился, ощущался, осязался и обонянился непреодолимый страх и непонимание происходящего.

-Началось с какого-то Виктора. Наградили за создание и руководство «Неманскими дВестями». И чем наградили-то? Шалашом и зеленым кабинетом Ленина. Нам бы самим кабинет с зеленой отделкой не помешал, да и шалаш бы пригодился, в коммуналку-то все одно не пустят, злющие там все.

-Янычара пропустили в списки номинантов за творческий подход и большой вклад в практику блога темы разведения сусликов. Это уж слишком. Лучше бы кроликов научился разводить, что ль, а то своих же блоггеров по уму не могёт развести. Одним галоперидолом кормит, понимаешь ли.

-Какую-то питерскую барышню за мужественную защиту ихних двориков. И ведь не пожалели, раскошелились на собрание Достоевского. Мужественная, а где же она была, когда нас в коммуналке охаживали? Защитница нашлась.

Сон накатывался волной, оставляя на прибрежной полосе памяти пену неудовольствия, шипящую как гигантская змея в душе турецкого посланника.

-Даже этого в чепчике за разработку и внедрение более 20-ти раз в обиход новизмов, или новизнов, тьфу ты, не расслышал, премией какой-то Академии. Подумаешь делов всего ничего. Ругнулся на всех неправильно и уже премию. Я вот ничего не получил, а ругаюсь как брянский звонарь на колокольне.

-Эту сахарную премией неправительственной организации доктора Геббельса за литературный вклад в журнал. Жадная - когда лопала в китайской кафешке копейки не заплатила и с премии фиг что с неё поимеешь. Скажет, музыка громкая, не слышу.

-Ну, эта меня вообще убила. В каждом слове буквы не те, или не так напечатаны, а подишь ты, ГРУ в отдел криптографии пригласил на работу и диплом какой-то степени выписал. Дела. Нашифрует она вам, лет сто вместе с американцами будете расшифровывать. А может и больше. Её шумеры к нам заслали. Наверное, там тоже трудилась в поте лица своего.

Омар во сне злорадно улыбнулся и вновь погрузился в забытье.

-Во - так и знал! За миротворческую деятельность в зонах конфликтов орденом Дружбы блоггеров. Мать Тереза понимаете ли. Без неё и здесь не обошлось.

А этого американского убийцу за что? За выдающиеся результаты в свекловодстве? Медалью с выставки? Кто это там придумал? Хоть бы меня спросили, она своей свеклой всех достала. А этот Дедалов родственник сверху пикировал и мне по башке свеклой-то. Крупная. А, где брал, кто ему эту свеклу присылал? Это, уж ни в какие ворота. Террористка с медалью.

От возмущения толстяка чуть не затрясло во сне, но цепкие руки кошмара опять намертво вцепились в его душу. Он натужно и громко захрапел, янычар вздрогнул и испуганно вжался в кресло.

- Кого? С ума сошли все там, или этот янычар галоперидолом всех перекормил? Доктора за разработку и внедрение в практику отношений приёмов русского кулачного боя? Медалью «За отвагу»? Уроет ведь когда-нибудь меня этот доктор. Воспитатель нашелся, справедливец. От Чкалова нахватался, все они там одним миром мазаны.

- И Фея здесь? А её-то за что? За умелое руководство всей этой публикой? Как бы не так. Это ещё нужно посмотреть - кто кем руководит здесь.

Раздалось громкое петушиное приветствие новому дню, и Омар забылся в утреннем коротеньком отдыхе.

Sat, 09 Jun 2007 05:14:52 GMT

Вилла. Первая встреча. ч1.

По расскаленной жарой столичной улице двигалась удивительная процессия. Впереди в белых шальварах и такой же хлопковой рубахе шел полнеющий мужчина неопределенных лет. На его голове гордо возвышался головной убор багровых тонов похожий на тюрбан. Могучий торс с выдающимся вперед животом обвивал оранжевый пояс. Ноги были всунуты в европейского вида ботинки с закрученными вверх носами. Но, судя по всему, были несколько маловаты и причиняли хозяину при движении дополнительные неудобства.

Позади семенил небольшого росточка спутник, еле волочивший их многочисленный скарб.

Процессия вступила в просторное фойе и направилась к широкой лестнице, ведущей в приемную информационного менеджера.

Навстречу отдувающейся и постанывающей от усталости делегации поднялась и легким шагом выступила с вежливой служебной улыбкой Добрая Фея.

- Салям алейкум, о небожительница,- приветствовал её глава миссии.
- Здравствуйте,- внимательно оглядывая посетителей, ответила Фея.
- Не хотите ли кофе?
- Да нет,- ответил за всех странный визитер.
- Откуда прибыли,- продолжала вежливая хозяйка.
- Да мы с этой, с Турции,- замялся с ответом визитер,- проездом по городам вашей страны, только что из Казани, хороший город, очень хороший,- расплылись в улыбке толстые губы гостя.
- К вам, в командировку,- глазки его, сощурившись, сделались почти незаметными.
- Где остановились?- задала дежурный вопрос Добрая Фея.
- В коммуналке были,- раздался позади голос отдышавшегося спутника гостя.
- В этом Бири,Бирю,-гость беспомощно оглянулся.
- Бир у нас есть, свой деревенский, литров десять,- выпалил сопровождающий.
- Цыц, янычар,- оборвал словоохотливого гость.
- А кто это,- слегка кивнула Фея на еле видневшегося за могучим телом спутника руководителя делегации.
- Я Энибоди,- самопредставился невидимый напарник.
- О,- в голосе Доброй Феи послышались уважительные нотки, она в растерянности перевела взгляд на гостя.
- А вы, простите, тогда кто?- вопрошающе взглянула на тучного хозяйка.
- Я Умар, не доводилось?- в упор посмотрел на неё толстяк.
- Нет, не слышала,- ответила Фея,- вот Омара Хайяма читала.
- Да, Омар я, Омар,- сдуваясь, выдохнул перегаром разливного коньяка гость,- когда быстро пишешь, ошибки не замечаешь.
- Ты их только у себя не замечаешь,- раздалось из-за спины.
- Опять?- грозно сдвинув брови, произнес тучный. Фея с возрастающим интересом посмотрела на загадочную пару.
- Что же вас привело к нам,- ласково спросила она.
- Решили помочь с Вашими проблемами,- отрапортовал тучный.
- О каких проблемах идет речь,- посерьёзнела дама.
- Как о каких, Вы же подметное письмо получили,- грузно развернулся к хозяйке гость.
- А откуда это Вам стало известно, информация носит закрытый служебный характер,- спросила фея.
- Так мы это са...
- Молчать! Митрич,- рявкнул толстяк. Его живот, перетянутый оранжевым поясом чуть не выплеснулся от напряжения под стол.
- Да, вот по этому вопросу,- произнес он, чуть не задыхаясь от гнева, и шевеля губами с беззвучными ругательствами.
- Понятно, в чем же будет заключаться Ваша помощь,- мягко спросила Фея.
- Нам бы для начала передохнуть...,- затянул таинственный спутник Омара,- а то с коммуналки поперли, места у них, видишь ли, для нас нет.
- Хорошо полетите на нашу служебную виллу,- произнесла хозяйка и отдала распоряжение секретарше готовить вертолет.
- Какой вертолет,- спросил Омар.
- Наш служебный, пилот профессиональный летчик, долетите быстро,- ответила дама. Темные мысли промелькнули у гостя в голове, которой он отчаянно замотал, отказываясь от полета.
- Там же этот, с крыльями, родич Дедалов, утянет и в Армию сдаст. А еще говорил, что Чеченский военком его знакомый генерал. Все, конец свободе. Торчать на блокпосту до дембеля, если доживу,- схватился за сердце турецкий миссионер.
- О, у нас здесь доктор проездом, сейчас позовем, а заодно попросим Вас отвезти на виллу, если не переносите полёты,- озабоченно произнесла Фея.
- Откуда он,- встревоженно спросил Омар.
- Он волжский,- как можно нежнее произнесла хозяйка.
- Нет, да Вы что, уж лучше сразу в катафалке на Ваганьковское за счет Вашей фирмы,- взревел турецкий посланец.
- Поживете немного, потом мы Вас отправим подлечиться на юг, в Испанию, хорошо?- ангельским голоском пообещала дама.
- Ни за что,- с разделениями произнес Омар, зримо представив себе набор инструментов тамошнего инквизитора, который с огромнейшим гостеприимством будет встречать туриста прямо в аэропорту.
- В Сибирь его,- шумнул Митрич из-за спины обмякшего напарника,- на полустанок, к Агафье. Там коза есть и людей никого, отдохнет родимец,- забился в смешке теневой.
- Не поеду, там у этого дедалова родственника родичи есть, сдадут они меня,- ослабевшим голосом произнес Омар.
- В Америку, там рембо, может куда в Европу, так там королевские ручки быстро до меня доберутся. Эх, житуха, может и правда завязать со всей этой галиматьей и жить спокойно?

Вилла. Встреча с Поэтом. ч2.

Ощущение неловкости повисло в кабинете. Казалось, что любые предложения странными людьми будут отвергнуты немедленно и без их обсуждения.

- К Вам посетитель,-раздался голос секретарши, как бы ощутившей атмосферу кабинета своего руководителя,- он записан,- добавила она и предварила, таким образом, всё недосказанное Феей.
- Пройдите в приемную, Ваш вопрос будет решен,- она отсекла последние попытки толстяка на продолжение разговора.
Делегация нехотя поднялась и зашаркала в приемную.
-Очень странные посетители,- подумала хозяйка офиса,- но сейчас необходимые.

В кабинет вошел романтический юноша, вежливо поздоровался и, присев, начал излагать свои взгляды на безобразное отношение людей к окружающей среде.

- Мы,- завершая свой монолог, произнес Поэт,- не Гринпис, мы неравнодушные люди, которые мало говорят, но много делают. Мы просим информационной поддержки для привлечения большего числа сторонников акции.
Фея, благосклонно выслушала речь и пообещала сделать все возможное во имя чистоты на нашей земле.

Провожая Поэта, она вышла из кабинета и увидела картину поразившую не только секретаршу, но и своего посетителя.
На замечательно чистых стульях расположились её недавние визави. Они сидели напротив друг друга, поставив свободный стул между собой. На нём располагалась трехлитровая банка с мутной жидкостью, плавленные сырки и вобла. Вокруг стула валялась куча довольно противного на вид и запах мусора.
Секретарша, беззвучно открывая рот, слабым движением руки махнула в сторону трапезничающих. На штиблетах Омара явно просматривалось собачье дерьмо.

- Присаживайтесь, чем Бог послал,- предложил толстяк.
- Что из коммуналки прихватить успели,- добавил янычар.

Первой пришла в себя Добрая Фея.

- Уважаемые, вас любезно согласился подвести до виллы господин Поэт.
В бок еще неуспевшего раскрыть рот Поэта воткнулся маленький, но твердый кулак. Он автоматически кивнул, пролепетав полушепотом,- За что?
- Вас поселят, э-э, в отдельном флигеле, который размещен слева на возвышенности,- смекнула в последнюю секунду дама.
- Распорядитесь,- обратилась она к помощнице. Та торопливо схватила трубку и набрала номер.
- Забери, пригодиться,- скомандовал турецкий посланец подчиненному, кивнув на остатки трапезы.

Поэт с ужасом смотрел на происходящее. Его возвышенная душа была не в состоянии принять действительность. Только одна случайно оброненная им мысль билась птицей в ничего не понимающем мозгу. Он первым выскочил из приемной и ускоренным шагом поспешил к выходу, чтобы как можно быстрее завершить этот ужас.

- А доктор здесь?- спросила Фея у секретарши. Та утвердительно ответила.
Омар и спутник, подскочив как ужаленные, бросились с невесть откуда появившейся прытью за Поэтом.

- А почему они,- не успела договорить секретарша.
- Просто доктор их очень любит лечить, это его постоянные пациенты,- ответила дама.- Распорядитесь прибрать здесь,- наморщив носик, добавила она.

Кошка - паронормальное животное.

Sat, 02 Jun 2007 17:48:43 GMT

"Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет", - поется в знаменитой песне.
Но это нам не повезет.
Англичане же считают, что черная кошка приносит удачу, а... хвост черного кота вылечивает ячмень на глазу, если приложить его к веку. Для лечения же бородавок нужен хвост трехцветной кошки. Интересно, а какие приметы, связанные с "усатыми-полосатыми" существуют в жругих странах?
Египтяне верили, что душа умершей домохозяйки после смерти прячется в теле кошки. При пожаре египтяне сначала выносили кошку, а затем уже и вещи.

Древние викинги также считали кошку священной. Норвежская лесная кошка упоминается среди домашних животных, которых викинги держали на борту кораблей. Похожи они на рысь: густое жабо, "кисточки" на ушах и длинные задние лапы. Первые сведения датируются 1599 годом.

Специалисты Лионского университета (Франция) решили подсчитать, сколько на свете домашних кошек. Оказалось, что всего их на нашей планете 400 миллионов, причем самое большое число их содержится в США. Тем не менее, пальму первенства отдают Австралии, где на каждые 10 жителей приходится 9 кошек.

На азиатском континенте первое место за Индонезией, здесь более 30 миллионов пушистых мурлык, а в Европе - за Францией, жители которой имеют на своем попечении 8 миллионов кошек. Вместе с тем есть страны, например, Перу, Габон и некоторые другие, где домашняя кошка почти не встречается.

Человек действительно повсеместно уважает этих замечательных животных. В Японии, например, у ворот домов стоят фигурки кошки - символ домашнего очага и уюта. В России по традиции порог нового дома переступает кошка.

Как известно, природа отвела человеку и животным самые разные сроки жизни. Между тем молодость, зрелость и старость свойственны всем живым существам. Естественно, что время вступления в тот или иной возраст варьируется в зависимости от вида. Так, месячный котенок находится в той же стадии развития, что и человеческое дитя 5-6 месяцев от роду. Шестимесячный кот - "ровесник" семиклассника (14 лет), а четырнадцатилетний - семидесятидвухлетнего старика.

У кошек есть одна общая черта с жирафами и верблюдами - они "иноходцы": сначала поднимают одновременно правые переднюю и задние лапки, затем также одновременно - левые. Кроме того, кошки - единственные животные, которые при ходьбе опираются не на подушечки лап, а на коготки.

Как известно, кошки не ушибаются при падении даже с большой высоты. Почему? Этим вопросом заинтересовался профессор Вашингтонского университета Уайн Уитни. Изучив обстоятельства 132 удачных падений животных, он установил, что кошкам помогает так называемый "эффект парашюта": их лапы удлиняются, а тело расширяется, снижая скорость падения. При минимальной же высоте кошки используют, прежде всего, эластичность своих лап.

Все кошки и коты - чудесные и нужные людям животные. Не зря ведь медики установили, что присутствие в доме кошки или собаки выводит человека даже из зоны инфаркта. Погладьте кошку - и снизится артериальное давление, утихнет негодование...

Есть много людей, которые не только влюблены в этих очаровательных обитателей домов, но и связывают с ними многие годы жизни. Знакомый нам по книге А. Дюма "Три мушкетера", коварная личность кардинал Ришелье, имел во дворце 12 кошек, которые жили в его комнатах. К ним он проявлял гораздо больше добрых чувств, чем к окружавшим его людям.

Эрнест Хэмингуэй, знаменитый писатель, держал в доме 150 кошек! А чемпион мира по шахматам, Алехин обладал живым талисманом. Любимая сиамская кошка Чесс (Шахматы), сидела в зале на коленях его жены во время проведения матча Алехин - Ласкер, на турнире 1934 года в Цюрихе. Алехин часто спускался со сцены в зрительный зал чтобы погладить свою любимую кошку.

Есть владельцы кошек, оставляющие огромные наследства своим четвероногим питомцам. Так однажды произошел курьезный случай, описанный в книге дрессировщика кошек Ю. Куклачева "Любимые Мои Кошки": "В Швейцарии есть кошки, которые имеют свой собственный счет в банке. Богатая хозяйка положила на счет этих животных часть своего состояния."

Рассказывают, что в изобретении йода содействие оказала кошка, которая случайно опрокинула колбы с разными жидкостями, разлив их. Соединившись между собой, жидкости, образовали такое замечательное средство, как йод, которым сейчас пользуются во всем мире для смазывания ран.

Кошка была и у английского короля Карла I - и он считал, что без нее ему счастья не видать. Он так ее любил, что приставил к ней отдельную стражу... Но стража недоглядела, кошка умерла. Через несколько дней королю Карлу отрубили голову.

В Японии, в городе Кагосима, есть Храм кошек. Но сооружен он не в честь священной кошки, а в память о семи совершенно конкретных котах, которых некий военачальник в 1600 году взял с собой на войну. Коты служили воинам часами: по расширявшимся или сужавшимся кошачьим зрачкам японцы умели определять время. Сейчас этот храм больше всего посещаем часовщиками...

Есть легенда, что в древнем Сиаме (Таиланд) все принцессы держали кошек. А когда сиамские принцессы шли купаться, то свои кольца они надевали этим кошкам на хвост. С тех пор у всех сиамских кошек плохой характер и загнутый кончик хвоста.

А еще про сиамских кошек говорят, что они охраняли сокровища буддийских храмов в джунглях и что они были единственными товарищами сидящих в заточении лишних сиамских принцев. Впрочем, сейчас этого уже не проверить; тем более что есть и еще одна легенда - будто бы сиамские кошки в Сиаме отродясь не жили. А назвали их так просто потому, что именно король Сиама подарил таких кошек своему любимому британскому консулу. Как бы то ни было, французский журнал "Жизнь животных" раскопал, что впервые в Европе сиамские кошки появились в Лондоне в 1884 году.

Когда в Египте укоренился ислам, кошек все-таки продолжали уважать - по крайне мере больше, чем собак, объявленных Кораном "нечистыми животными". А все потому, что лично пророк Магомет очень любил кошек - вот одна уснула у него на халате, а ему надо было идти распространять ислам. И тогда он отрезал полу, на которой уснула кошка - чтобы не тревожить спящее животное. Впоследствии Магомет помимо прочих своих титулов назывался еще и отцом котов.

Еще в 30-х годах пионер в изучении ВЧВ, доктор Джозеф Вэнк Райн, основал в университете Дьюк (Калифорния) первую в мире лабораторию парапсихологии. В результате длительных исследований ученый признал, что кошки обладают паранормальными способностями, такими как предвидение и телепатия. Проще говоря, они способны заранее чувствовать приближение опасности и на больших расстояниях узнавать о неприятностях или смерти хозяина.

Позже другие исследователи - обладатель Нобелевской премии голландец Нико Тинберген и его коллега Роберт Моррис - откроют у кошек способности использовать еще и психокинез (перемещение предметов нефизическими способами), и ясновидение (получением информации по некоему неодушевленному предмету). Более полувека все эти кошачьи "пси" широко исследовались в Европе, Америке и в бывшем СССР.

Следы "мистичности" кошек запечатлены в сказках - вспомните величественную фигуру Кота Баюна "сидящий на столбе, побивающий весь люд, напускающий неодолимый сон и сказывающий сказки", Котофеича, который победил Змея и научил людей добывать огонь...

Пушкинский Кот Ученый вовсе не так-то прост: образ Дуба - символ Мирового Древа, или Дерева Жизни, златая цепь - символ Путей (кстати путать - от слова путь), по которым днем и ночью сей ученый муж ходит. Прослеживается связь с царственной богиней тайного знания - Изидой. Дети знают Кота Воркота с бархатным животом и других значительных представителей кошачьего племени. История битвы Кота со Змеем превратилась в игру кошки-мышки, где Кот всегда выходит победителем.

Отдельно о кошачьем глазе: это весьма полезный "инструмент" - по форме и размеру зрачка в древности умели с достаточной для тех времен точностью определять время суток. Позже, когда изобрели фотографию, стали использовать кошачий глаз в качестве экспонометра. Всякий уважающий себя фотограф помимо громоздкого аппарата на треноге, таскал на плече столь же громоздкого, упитанного, преисполненного достоинства Кота (желательно черного). А прежде Кот имел честь возвышаться на плече колдунов и магов.
Правда.ру

Запись произведена через Blogonline.ru

Весна с нами!

Sun, 27 May 2007 15:06:50 GMT

Сейчас температура +29С, чуть меньше чем в полдень.

Но ветер не на шутку разыгрался, опять тучек нагонит и громыхнет небесный гром и обдаст землю благодатным освежающим дождём. Красота.

Сирень источает свои ароматы, трава перед дождём пахнет по-особому, по-весеннему. Яблони, отцветая и вселяя надежду на хороший урожай, сбрасывают свой свадебный наряд. Крыжовник, этот северный виноград, уже под шумок пробуждающейся и крепнущей весны сформировал многотысячную армию зеленых бусинок, которые с каждым днем увеличиваются в размерах, наливаясь пока ещё зеленым терпким соком, не отстает и смородина, стремясь вырваться вперёд. Слива растопырела во все стороны свои малюсенькие плодики, как бы показывая, что и она в этом мире не последняя и она может чем-то удивить людей.

Пчелам не по нраву эта ветренная погода. Они работяги тащат нектар с многоцветов, радуя хозяина прибавкой и своих молодых коллег возможностью построить соты и залить туда свежий мёд, засыпать пыльцу для будущих поколений работниц.

Вся природа источает многообразие запахов, олицетворяя собой нескончаемое продолжение жизни, праздник труда.

И лишь человек созерцает это буйство природы, вдыхая в себя её подарки, наслаждаясь видом, богатством и великолепием, щедростью окружающего мира. Всё для него, всё для царя царей.

Но вот набежала небольшая тучка и царь, подхватив фалды быстренько скрывается в убежище. При этом не забывает выключить электроприборы, а то небесная кара настигнет его немых и говорящих слуг.

Всё приходит в движение. Ветер, не застигнув человека, в остервенении рвет как взбесившийся пёс оставшиеся на улице признаки цивилизации. Не успокаивась принимается подобно огромному злобному великану раскачивать из стороны в сторону 40-метровые ели, норовя их вырвать с корнём, показать какой он сильный и грозный в запале обиды на человека.

Первые капельки дождя, редкие и ослабевшие при падении с огромной высоты, не способные даже оставить какой-то след на этом белом свете, как разведчики приближающейся стихии проникают на захватываемую территорию. Они тихо, почти неслышно шепчут, что мы идем, мы скоро будем здесь, мы зальем реками воды ваш мир. Разве можно этому верить?

Но вот канонада тяжелой артиллерии, приблизившись к линии обороны, заухала своими небесными пушками, Застучала медью литавр и огромных барабанов, растекаясь грозным рёвом по всей видимой-невидимой земле. Страшно и весело.

Далёкое уханье вдруг превратилось в громкий треск, как будто пророк Илья решил сшить из огромного куска материи всему миру одежду, не заботясь при этом, что бросать свои ножницы на стол с таким остервенением, пугая до жути народ, нельзя.

Наконец он со своими закройными делами уходит дальше, а на грешную, разогретую Солнцем землю упали с неба струи воды. Стихия сошла с ума. Это наводнение, но где же Ной со своим кораблём, он спасет нас, или это всё, светопреставление?

Вода везде, мы в океане, дом плывет и сам превращается в ковчег, испуганные обитатели которого, изредка поглядывая в окна, качают головой и шевелят губами. Наверное, молятся, прощаясь с белым светом.

Прибавим звук. Токатта и фуга в До-минор Баха вселяет немного уверенности в вечность мира и благоприятный исход Божьего предупреждения.

Вот рёв переходит в громкий шум, а чуть позже в шелест отдельных, но ещё сильных капель дождя. Постепенно всё стихает, мир, наученный грозным опытом, притаился, замер, не веря в своё освобождение. Но что это? Первый, едва заметный, как нежный мазок кисти художника, лучик Солнца мелькнул вдалеке.

Да, это оно, наше спасение и надежда, это Солнце. Оно быстро завоевывает пространство, отбрасывая сумрак непогоды мощной живительной рукой-лучом.

Радостно затрещали примолкнувшие кузнечики, запели птахи, голуби, не успевшие до непогоды завершить свой перелёт, взмыли в небо. Всё зашевелилось, оживая и бахвалясь своей смелостью. Весна, красота.

27.05.2007

Запись произведена через Blogonline.ru

Трагедия "Короткой рубашки"

Sun, 27 May 2007 08:30:19 GMT

Материал ALBINAS

Как оказывается пожар полыхал не только у нас..К сожалению пожар почти полностью уничтожил легендарный корабль - чайный клиппер- Катти Сарк..."Она несет с собой ветер". Как поклонник военно морской и истории кораблестроения я не мог сегодня обойти вниманием такое событие в Британии...

Чайные клиперы были вершиной искусства кораблестроения и кораблевождения в эпоху парусов, а "Катти Сарк" - лучшим из них. Вот краткая история этого корабля:

В Китай за чаем
В середине позапрошлого века увлечение чаепитием сделалось в Британии всеобщим. Напиток богачей стал доступен среднему классу и даже рабочим. Импорт чая из Китая превратился в огромный и высокодоходный бизнес.
Чай стоил тем дороже, чем меньше времени провел в корабельных трюмах. Особенно ценился первый чай нового урожая, и судовладелец, опередивший остальных, зарабатывал большие деньги.
В результате развернулось строительство клиперов - специальных кораблей для перевозки чая, конструкция которых была всецело подчинена скорости: острый, очень вытянутый нос, обтекаемые обводы, громадные паруса, прочный корпус.
Клиперы были вершиной научно-технического прогресса и одновременно воплощением изящества. Само их название происходит от английского глагола, значащего "щипать": казалось, они летели по волнам, едва касаясь их гребней.
Шедевр кораблестроения
Потомственный моряк, судовладелец Джон Уиллис заказал для себя идеальный клипер шотландской судостроительной компании Scott & Linton. Проект разработал владелец фирмы Эркюль Линтон. Пока шло строительство, Уиллис дневал и ночевал на верфи.
Корабль, спущенный на воду 23 ноября 1869 года в Думбартоне, удался на славу. Он поражал совершенством форм . Когда на судне поднимали все паруса, создавалось впечатление, что над океаном летит огромное белое облако.

Юная ведьма

Юная ведьма на носу клипера стремительно летела над волнами"Катти Сарк" ("Короткая Рубашка") - персонаж шотландского фольклора, молодая красивая ведьма, которая носилась по болотам в супер-мини, завлекая мужчин на погибель. Ее много раз изображали на живописных полотнах, а Роберт Бернс прославил в поэме "Тэм О'Шентер".
В честь быстроногой ведьмы и назвал Джон Уиллис свой корабль.

Океанский марафон
16 ноября 1869 года, за неделю до спуска на воду "Катти Сарк", далеко от Шотландии произошло событие, ставшее приговором чайным клиперам и вообще парусному флоту - был открыт Суэцкий канал.
Путь с Дальнего Востока в Европу сразу сократился на 4 тыс. миль - но только для пароходов, поскольку парусные суда не могли маневрировать в узком канале.
Великий корабль не по своей вине оказался морально устаревшим, еще не сойдя со стапелей.
Еще несколько лет клиперы держались за счет того, что богатые покупатели платили значительно дороже за чай, доставленный под парусами, а не на пропахших дымом и маслом "огнедышащих чудовищах".
Славу "Катти Сарк" принесло состязание на скорость с другим знаменитым клипером - "Фермопилы".
Корабли вышли из Шанхая 18 июня 1872 года. Через две недели "Катти Сарк" потеряла руль, и в результате прибыла в Лондон на неделю позже "Фермопил" - 18 октября, затратив на путешествие 122 дня.
Клипер вошел в историю благодаря характеру капитана, который продолжил гонку, вместо того, чтобы идти в ближайший порт для ремонта, и мастерству плотника, соорудившего в открытом море импровизированный руль.
Умение "держать удар" всегда ценилось в Британии выше легко доставшейся победы.
Советский фантаст Иван Ефремов, еще в 50-е годы задумавшийся о проблемах экологии, посвятил "Катти Сарк" одноименную повесть.
По его мнению, чайные клиперы воплощали в себе философию единения человека с природой и достижения цели с помощью природных сил, а не через их преодоление. Много позже на Западе это назовут "устойчивым развитием".
Однако, сколько бы ни горевали романтики и ветераны парусного флота, экономика взяла свое. Скоро "Катти Сарк" и другие чайные клиперы начали приносить судовладельцам убытки.
Какое-то время их использовали для доставки шерсти из Австралии. "Катти Сарк" одолевала этот маршрут за 77 дней. Ее лучший суточный пробег составил 363 мили в сутки.

Закат
В 1895 году Джон Виллис ушел на покой и продал свое детище португальскому судовладельцу, который грузил гордый парусник чем угодно, включая металлолом.

Джон Уиллис долго вынашивал замысел идеального клипераВ 1907 году давний соперник "Катти Сарк", клипер "Фермопилы" с почетом захоронили по морскому обычаю: вывели в открытое море и утопили торпедой. "Катти Сарк" продолжала служить, хотя уже не претендовала на славу.
Старый корабль еще раз отличился во время Первой мировой войны. Осенью 1915 года его экипаж снял 700 человек с английского корабля, торпедированного немецкой подводной лодкой.
После войны "Катти Сарк" собирались отправить на слом, но ее спас капитан-энтузиаст Уилфред Доуман, который в 1922 году выкупил и реставрировал корабль, приведя его в первоначальный вид.

После смерти Доумана вдова капитана передала клипер училищу торгового флота, которое использовало его в качестве так называемой брандвахты - стационарного учебного судна.
В 1952 году корабль передали Обществу по сохранению памятников старины, и холодным солнечным утром 10 декабря 1954 года 85-летний клипер совершил свой последний рейс, вверх по Темзе, в специально построенный док неподалеку от Лондонского морского музея, почти на линии Гринвичского меридиана.

И вот теперь этот прекрасный корабль почти полностью уничтожен огнем. Но будем надеятся на то, что она подобно фениксу восстанит из пепла...

Запись произведена через Blogonline.ru

Завтра Троица.

Sat, 26 May 2007 11:44:44 GMT

Не скажу, что я верующий до фанатизма, но определённых взглядов стараюсь придерживаться. У меня остались смутные детские воспоминания о посещении Голинковской церкви в Тверской епархии. Мне все время казалось, что ныне покойная бабушка меня окрестила в столь юные годы, когда человек ещё не в состоянии как-то значимо нагрешить.

Исполняю ли я все церковные предписания? Скорее нет, чем да. Но это не касается моих личностных взаимоотношений. Скорее здесь нужно сказать о причастиях, исповеди, соблюдении постов и так далее.

В жизни со мной происходило много неординарных событий, да и кто из солдат нашей страны может похвастаться спокойной и размеренной жизнью чиновника? Паркетные шаркуны? Я к ним не отношусь. Были и такие моменты, когда Господа вспоминал самый закоренелый атеист. И это тоже понятно, жизнь не забава и дается, как говорил Н.Островский, один разочек, жаль её терять.

Вот поэтому уже в зрелом возрасте я окрестился еще. Духовник мой, отец Роман, достаточно долго со мной беседовал и порекомендовал это сделать. Тем более, что истерзанное и искромсанное тело моё полностью не соответствовало моим взглядам. Мало ли что... Жена подарила освящённый в соборе серебрянный крестик по совету того же отца Романа и я стал полноправным православным.

Очень большое вступление. Придётся покороче дальше. Сегодня, так называемая, у православных родительская суббота. Можно сходить на кладбище, а потом в храм, где поставить за упокой свечку своим предкам, помолиться за них.

С утречка мы с моим двоюродным братом и отправились на погост. Там похоронены мои дальние родственники по маминой линии, её дяди и тёти. Сделали всё как надо и вообщем-то собрались уезжать, но...

Сельское кладбище совершенно не похоже на городское. На сельском наставлено столько самопальных оград, сваренных из уголка, прутьев, арматуры и т.д., что подойти к территории своих предков порой представляется просто невозможным. Хоронят по причине отсутсвия кладбищенского начальства как бог на душу положит. Вкривь-вкось, вдоль и поперёк, не сообразуясь с церковными канонами. Более того, самые продвинутые тащат на могилы всякую растительную дрянь. Сирень, боярышник, бузина, березы и прочая становятся настоящим кладбищенским бедствием. Множество могил за железными заборами заброшены и являются настоящим рассадником сорняков.

Окинули мы взглядом нежизненное пространство и решили повременить с отьездом. Выдрали вокруг всё, что смогли. Соседские заборшенные могилы почистили, привели в порядок оградки, памятники, которые уже вросли в землю до пупа, выпрямили кресты. Присели, оценивая содеянное, помолчали, покачали головами и с новыми силами продолжили.

Вдруг рядом нарисовалась дама лет 25-ти, посмотрела на могилы, видимо, своих дальних-предальних родственников и пьяно завопила, подзывая где-то пировавших собутыльников. Что и как она произносила повторять не буду. Но то, что мы почувствовали сильнейший стыд за поведение и слова этих потомков усопших это факт.

Закончили мы наши дела, собрались и уехали, а вот осадок и довольно неприятный на душе остался. Несмотря на такую оценку нашего труда, мы довольны его результатом, довольны в душе, а это главное.

Завтра праздник. Поедем на службу в храм.

Запись произведена через Blogonline.ru

Фонтаны Питера.

Fri, 18 May 2007 15:13:13 GMT

Зашептали воздушно-водяные струи питерских фонтанов. Заиграли своими волшебными красками, создавая прохладу и неземные замки со сказочными героями и злодеями, обитающими в глубине этих невесомых жилищ. Прекрасное зрелище.

Запись произведена через Blogonline.ru

Четверо против кардинала

Thu, 17 May 2007 15:08:23 GMT

История с назначением в «Зените» четырех капитанов чем-то напоминает роман «Три мушкетера».

Один тут за всех или все за одного, разобраться невозможно, но ясно, что все они против кого-то.

Отставка Портоса

Вот, например, Эрик Хаген, последний капитан «Зенита». Он прямо во время матча с «Крыльями Советов» едва не разодрался с вратарем Вячеславом Малафеевым. Вся вина Малафеева заключалась в том, что он не понял Хагена. А Хаген не понял Малафеева. В результате - пенальти.

Эрик Хаген вполне бы мог сойти за Портоса. Все его монологи, объясняющие голы и собственные промахи, примерно таковы: «Нас было шестеро да еще в придачу неопытный юноша! К тому же они напали из-за угла, и прежде чем мы успели обнажить шпаги, двое из нас были убиты наповал!»

31-летний Хаген, как и Портос, эмоционален, кипуч, простодушен и играет по принципу «Я дерусь, потому что дерусь!» Беда в том, что его никто не понимает - ни партнеры, ни судьи, ни соперники. Вспоминаю, как высказался про норвежца Егор Титов после матча «Зенит» - «Спартак» на «Петровском»: «А зачем он к судье побежал? Он же по-русски ничего сказать не может. Правильно его арбитр послал подальше. Если хочешь быть капитаном, нужно выучить язык».

Эрика Хагена, видимо, назначили капитаном от безысходности. Дело, как рассказывают, было так: перед матчем с «Амкаром» (8 апреля) зенитовцы проголосовали записками, а из них Дик Адвокаат сделал свой выбор. Не исключено - не соответствующий выбору команды. Ведь большинство игроков «Зенита», как и его болельщиков, считают, что капитаном команды должен быть Владислав Радимов.

Хагену хватило ума «подать в отставку», на роль лидера он явно не тянул. И не только из-за незнания русского: в состав-то Эрик с начала сезона не всегда попадал, а когда начал попадать, никуда не исчезли ни ошибки, ни желтые карточки. Как без них? Свой тыл Хаген не покажет никому.

Враги Д'Артаньяна

Влад Радимов не остался капитаном «Зенита», можно сказать, случайно. Из-за Рошфора, этого «человека из Менга» по прозвищу Фернандо Риксен. Вечно голландец вставал у него на пути, то ли выполняя задание кардинала, то ли не в силах сдержать эмоции. Первая стычка произошла еще «при въезде в Париж», а иначе говоря - в Ростове, где зенитовцы в прошлом году чуть не подрались прямо на поле. Тогда конфликт удалось погасить - слишком много народу собралось на трибунах. Зато в Малаге, где «Зенит» зимой проводил предсезонный сбор, Риксен не постеснялся наброситься на капитана команды с кулаками. Гасконец принял вызов. В итоге оба были вызваны на ковер к де Тревилю, где тот потребовал плащи мушкетеров. Команда отстояла. Но повязка перешла к Андрею Аршавину, этому скромному Арамису «с румянцем на щеках», мечтающему стать аббатом и «утешать жаждущих утешения».

Мушкетер или аббат?

Андрей, судя по его сегодняшней игре, убежден, что мир - это склеп. В «Зените» он остался волею обстоятельств, отложив более честолюбивые планы. Такие одаренные игроки, как правило, не бывают капитанами. Для них важно собственное «я», собственная позиция, будь то споры по поводу нового контракта или воззрения на тактический рисунок, которые, к слову, Аршавин и при Адвокаате не стесняется высказывать. «Это нужно вам, мой друг, или это нужно королеве? Ах вам? Так в чем же дело: Я только забыл захватить из дома дюжину носовых платков». Нет, у Арамиса слишком много планов в голове, чтобы думать только об интересах команды. Подождите, он еще против кардинала пойдет.

Благородный Тимощук

И вот, наконец, Дик Адвокаат нашел оптимальную кандидатуру. Благородный Атос Анатолий Тимощук.

Для графа де Ла Фер «Зенита», конечно, слишком мало, но для Атоса - в самый раз. Он не подведет, всегда все правильно рассудит, объяснит журналистам. И хотя Тимощук не такой «философический» человек, как граф де Ла Фер, и жена у него есть, и пресс-секретарь, голова у 28-летнего украинца на плечах сидит крепко, партнеры за ним пойдут. Теперь осталось помочь друзьям отвоевать подвески и казнить миледи, а заодно и ЦСКА со «Спартаком» и «Локомотивом».

«:Но что в Атосе, который всегда старался быть незаметным и незначительным, казалось совершенно непостижимым - это его знание света и обычаев самого блестящего общества, те следы хорошего воспитания, которые невольно сквозили в каждом его поступке».

Да, пять лет капитанства в донецком «Шахтере», конечно, что-то значат. Да и сборную Украины Тимощук с повязкой на поле выводил. Нельзя только, чтобы неудачи «Зенита» довели украинца до хандры, как доводили до нее Атоса приступы «нравственного бессилия», когда его ум «оказывался во власти обыденности».

Кардиналу нужен порядок

Создается впечатление, что капитан для команды Дика Адвокаата - фигура не принципиальная. Слишком разношерстная эта команда, слишком разные люди в ней играют и слишком разные цели у них в жизни. Как же тут всех объединишь одной идеей? И потом, из чего складывается авторитет нынешних игроков «Зенита» - из трансферной суммы, сроков выступлений за команду или количества забитых голов? По-моему, сам Адвокаат в этом не разберется.

Ему, как и кардиналу, нужно, чтобы порядок в стране был. Не будут драться на поле, по ночам гулять, пенальти на ровном месте придумывать - уже хорошо. Хотя иным командам все это не мешало добиваться успехов. И капитаны у них были похлеще зенитовских. Один Эрик Кантона чего стоит.

Кирилл Легков

Запись произведена через Blogonline.ru